Тестовый заход показал, что самарские прокопали метра три. По крайней мере я скрылся в лазе целиком. Далее потянулись часы монотонного и тяжёлого труда. Надо увеличить лаз, чтобы можно было нагнуться и подбить очередной булыжник. В какой-то момент захотелось плюнуть на всё это и отправиться в лагерь, задолбался я уже знатно, но после умоляющего взгляда Палыча пришлось сплюнуть на землю и продолжить.
Ещё через час, ударив ногой камень, почувствовал, как тот поддался и провалился внутрь. На краткий миг мне показалось, что мелькнуло фиолетовое пламя, но, проморгавшись, ничего такого не заметил. Да не, бред же.
— Кажись, что-то есть! — крикнул я. — Нога провалилась. По ходу за завалом полость.
— Возвращайся и влезай в обвязку, мало ли что там, может, колодец, — приказал Палыч.
— Ща, дай только ход расширю.
Минут через пятнадцать удалось расшатать ещё несколько булыжников и обрушить их вниз. По идее, должен пролезть. Удар об пол послышался довольно скоро, значит, глубина должна быть небольшой.
— Так, давайте сюда мой мешок. Возьму с собой дополнительный моток верёвки, молот, дюбеля и альпинистские крючья. Мало ли, трассу вешать придётся. И еды мне запихните на всякий пожарный.
— Ты жить там собрался, Соловьёв? — хмыкнул Гордей.
— Хм, а почему бы и нет. Тишина, покой, и мозг никто не сверлит, красота же, — пошутил я. — Только еды мне не забывайте приносить и интернет проведите.
— Угу, смешно, — не оценил шутку Палыч. — Давай, осторожнее там.
— Да я, блин, сама осторожность, — с кряхтеньем забравшись в лаз, проговорил я и начал проталкивать своё тело.
Ход шёл под уклоном, так что ползти было относительно удобно. Если бы не пристёгнутая к верёвке каталка да давящий на голову нагруженный транспортный мешок, было бы вообще норм.
Пять минут кряхтений и тихих чертыханий, и я преодолел узкое место и, повиснув на верёвке, закрутил головой, чтобы осмотреться.
— Ну ни хрена себе! — присвистнул я.
— Лёха, чего там? — донёсся возбуждённый голос Палыча.
— Тут охренительная полость, — крикнул я. — Не вижу границ, свет не добивает. Я оказался на небольшом уступе. Всего метров пять, и можно спокойно ходить. Я осмотрюсь и вернусь, — закончил доклад я и, дождавшись ответа, спустился.
На гладком каменном полу имелось множество выбитых желобков и загогулин, заполненных водой. Хм, всё это явно рукотворное. Неужели мы нашли какое-то древнее капище или ещё какую ритуальную пещеру? Эдак и в учебники истории можно попасть за такие открытия. А уж если тут какая древняя утварь найдётся или монеты золотые, то ещё и на процент от стоимости клада можно рассчитывать.
После таких воодушевляющих мыслей настроение мгновенно поползло вверх, во мне проснулся азарт исследователя-первопроходца. Ведь получается, что я первый человек, который появился в этом зале за десятки, а возможно, и сотни лет. Круто же!
Осторожно ступая по исчерченному странным узором полу, я прокручивал в голове картинку, как Ленка Осипова будет кусать свои наманикюренные ноготки от злости, когда увидит мою улыбающуюся физиономию на страницах сетевых новостей, а быть может, и на центральном телевидении. А вот нефиг нос задирать! «Неперспективный ты, Соловьёв, так и будешь всю жизнь в поликлинике сидеть да сопли старушкам лечить. Нет в тебе коммерческой жилки», — всплыли в голове её очередные упрёки при расставании. Вот и посмотрим, кто тут неперспективный.
Обнаруженный зал оказался огромным. Свет огонька на каске лишь слегка рассеивал окружающий мрак и освещал небольшой по площади участок вокруг моего тела. Хрень какая-то. Почему видимость такая маленькая? Складывается ощущение, что тьма вокруг живая и не желает пропускать свет.
Бррр, тряхнул головой я. Что за бредовые мысли лезут в черепушку. Какая, к чёрту, живая тьма? Самая обыкновенная пещера. Видел десятки подобных. Аааа, вот в чём дело. Я в первый раз нахожусь в отрыве от группы. Никогда не оставался на вылазке совсем один, вот и лезет в голову всякая чушь.
Через пару минут впереди показался какой-то объект. Сглотнув внезапно образовавшийся ком, я заставил себя сделать несколько шагов и облегчённо выдохнул. Фантазия уже нарисовала жертвенный алтарь и горы обгрызенных человеческих костей, но это был всего лишь большой камень, на постаменте. Точнее, не камень, а цельный кусок какого-то минерала. Обсидиан, что ли? Камень абсолютно чёрный, с идеально ровными гранями, явно кто-то долго и старательно его обрабатывал. Ну и постамент, странный, из серого камня, сплошь покрыт непонятными узорами.