Но она, вроде как, не врала. Разве что один раз, в самом начале… Все это помнили, да. Помнили и не давали забыть ей. Казалось, первый и второй заместители догадались чуть ли не сразу… Да-да, и Аслан Геннадиевич и Кроу знают, и только делают вид, что верят в ее россказни. Даже эта незнакомая охотница, говорившая с мастерами по-свойски, почти бесцеремонно, глядела так, будто собиралась сказать: «Ты приписала себе пару годков. У тебя на лице написано!».
Нет-нет-нет… Так думать нельзя. Еще немного и она начнет сомневаться.
Кнопка привстала на цыпочки, выискивая источник всех своих горестей и едва не подпрыгнула, когда вдалеке мелькнул знакомый «поплавок».
- Так, - она глубоко вздохнула, стараясь успокоить колотившее по ребрам сердце, - Кто же мог подумать, что она решит спешиться на время? Только не ты, девочка, уж точно не ты… Ничего, далеко уйти они не успели. Ближе к середине улицы толпа должна поредеть, там будут проще.
Но проще, конечно, не стало.
Стоило обрадоваться удачно разрешившейся проблеме, как всадница снова соскочила с седла и свернула в Ивовый переулок. Свернула так быстро, что Кнопка проморгала не осталась ли та одна. Хотелось верить, что мастер все еще там, прячется где-то за широкой грудиной коня.
- Ненавижу, - зашипела Кнопка, перескакивая через сложенные пирамидой бочонки с маслом, - Не-на-ви-жу!
У нее была заготовлена целая речь. Всю ночь она перебирала в памяти подходящие выражения, крутила их и так, и эдак, проговаривая каждый слог, наподобие того, как делала бы, изучая иностранный язык. Голос разума упрямо нашептывал, что такие слова не годятся для посторонних ушей, но деваться некуда. Она и без того потеряла черт знает сколько времени и теперь страшно боялась растерять запал.
Новое препятствие – на этот раз состоявшее из груды пожухлой морковной ботвы – сдалось без боя. Кнопка чувствовала себя белкой. Быстрой и юркой, почти способной к полету. Пятки неслышно стучали о камень мостовой, впереди – о, счастье! – виднелся не только темно-коричневый конский круп, но и знакомая спина в потертой кожаной куртке. Еще чуть-чуть, и она наконец скажет все то, что следовало бы сказать очень давно.
Они опять свернули, и Кнопка, ругая себя припасенными словами, выждала несколько секунд, прижавшись к холодной стене трехэтажной каменной хибары. Может, они все-таки разойдутся? Должно же ей повезти хоть раз в жизни?
Загаженный птицами указатель гласил, что узкая кишка именуется Камышовым проулком. Не всякое название так точно отражало суть. Дома стояли настолько близко друг к другу, что между ними оставалось место лишь для двух созданий: крыс и синеватых призонских жаб. На кого-то из этих тварей шипела тощая кошка.
Кнопка сосчитала до десяти и шагнула за угол.
- Что, опять?
Проулок был пуст и тих. Лишь откуда-то сверху текла струйка дурно попахивающей жидкости. Кнопка обошла небольшую лужицу. Осторожно, стараясь сберечь башмаки от брызг.
- Надо мыслить логически, - пробормотала она, - Тут слишком узко, лошадь не развернется. Если бы они бежали, я бы услышала стук копыт. Так? Так. Может, они зашли в один из домов. Здесь или чуть дальше…
Вонючая жижа капала все сильнее. Вскоре водосток, проложенный прямо посреди проулка, переполнился и выплюнул поток грязи и каких-то склизких ошметков.
Кнопка покачалась с пятки на носок, повертела головой. Злость и упрямство мешали ей отступить. Да, никто не узнает о ее промахе, никто не посмеется и не посочувствует. Но сама она будет помнить, что струханула.
Она пошла вперед, делая вид, что не замечает противного хлюпанья под ногами. Проулок не просматривался и на пятьдесят метров, забирал то влево, то вправо. Иногда она останавливалась и, поднявшись на носках, заглядывала в высокие окна первых этажей. На стеклах лежал налет старого жира и пыли, какой бывает в съемном жилье после того, как старые постояльцы вдруг взяли и съехали, а новых не могут найти больше года. Лишь единожды ей почудилось движение линялой занавески. Не сказать, что видеть его было приятно. Скорее, это добавило жути.