- С одним бутыльком живой воды на пять человек и надеждой, что хоть кто-то из пятерых напялил свежую рубашку, - продолжила та, поднимая поочередно крылья и лапы чудища, - Твоя ученица – гораздо умней. Ближайшая лекарская контора за углом. А на бинты можно пустить хотя бы вон ту занавеску.
- Погодите, - пробормотала хозяйка Галифрея, - Погодите минуточку, я вам принесу чистую простыню. Занавеской вы тут не обойдетесь.
Мастер Кроу закрыл глаза, прошептал нечто куда более длинное, чем «девочка». И наконец помог ей подняться.
2.2.
***
Поначалу Кнопка ужасно боялась, что мастер передумает, накажет ее прямо на глазах у шумной толпы. В смеси стыда и страха преобладал первый ингредиент. Потом, когда они отошли на приличное расстояние, прикрываться гордостью стало невозможно.
Она плелась позади. Ноги шевелились медленно, а мысли – трепыхались быстро, как заяц в силках. Ее не могли обмануть ни расслабленная походка, ни спокойный, необычно тихий голос мастера. Все это было прелюдией, разминкой перед боем. Способом измотать ее морально.
Она перестала замечать то, что происходит вокруг. Пропустила, не удостоив взглядом набитую яркими побрякушками тележку. Не обратила внимания на толстенького пони. Лишь машинально дернула рукой, когда бархатные губы коснулись запястья. Черные, атласные глаза глядели из-под челки с хитрецой и сочувствием. Кнопка едва сдержала рвущийся из груди всхлип. Она вдруг отчетливо поняла, что уже не боится наказания, но надеется. Ждет его.
– Не кормить! – благодушно гаркнул травник, – В нем и без того весу на целую лошадь.
– Я и не думала, – пробормотала Кнопка.
– Кормить – не кормите, но можете погладить, – расщедрился травник, – Под гривой почешите. Он это любит почти также сильно, как морковь… Кто это тебя так?
– Вот этот корень, – резко прервал его мастер Кроу, – Не заворачивайте. Спасибо. Ну, пошевеливайся.
Она шла, придерживая уродливый узел на повязке и думала об одном: только бы мастер Кроу не отказал ей, не прогнал как Мифа или… или Дестени. Потому что первый занимался теперь исключительно расстановкой капканов, а второй… Кнопка поморщилась, вспоминая распухший, неестественно сизый нос Дестени. Его дикие, ставшие чуть раскосыми глаза. Таким его могла бы запомнить вся гильдия. Но помнила почему-то только Кнопка.
Дестени страшно набрался в тот день. Он то и дело бегал в казармы, запирался у себя в клетушке, чтобы выбежать оттуда еще более пьяным и злым. Ближе к обеду его движения сделались резкими и одновременно неуверенными, в груди что-то хлюпало. Вообще, это было на него не похоже. Кнопка считала его веселым добряком, одним из немногих, кому было до нее дело. Дестени подтрунивал над ней, но не со злобой и не с высокомерием. Они вроде как дружили.
Кнопка помнила, как он зажал ее в дальнем углу заваленного шкурами склада. Помнила его трясущийся рот.
– Сейчас, сейчас, – шипел он, расстегивая грязную рубаху, – Ты увидишь кое-что интересное. Тебе понравится.
Кнопку сковал ужас, слова долетали с опозданием. В горле стало сухо, а язык, точно выброшенная на лед рыбина, примерз к небу. К тому моменту, когда она все же нашла в себе силы закричать, выяснилось, что Дестени не собирался насиловать ее. Во всяком случае, пока. Он выволок из-за ворота медальон и оставил рубашку в покое.
– Смотри внимательно, – его взгляд сделался осмысленным, – Лучше так, чем вечно слушаться этих олухов. Глазки на меня. Да, вот так… Ты мне нравишься, малявка, поэтому смотри и не забывай, кто подсказал тебе этот трюк.
Охотничий медальон поддался не сразу. Медная пластинка согнулась, заблестела на сгибе, и Дестени на мгновение ослабил хватку, отвлекся на капризную безделушку. Кнопка до сих пор не понимала, откуда в ней вдруг взялась решимость. Может, дело было в рефлексах, а может в том, что Дестени навалился на нее всем своим мягковатым, потным телом. Да, он был весь до омерзения мягкий, расслабленный. Только что-то твердое упиралось ей в живот.
Она оттолкнула его и коротко, не глядя двинула острым коленом в промежность. На нее смотрели как на сумасшедшую, когда она неслась через тренировочный двор.
Происшествие на пару минут, на ней даже синяков не осталось. Мелочь, о которой следовало забыть… И все же Кнопка на несколько дней лишилась аппетита и сна, все ее мысли сосредоточились на том, что Дестени вернется в гильдию. Любой мужчина, за исключением разве что огромного Дорна, издали казался ей похожим на Дестени. Вечерние, а уж тем более ночные тренировки стали проблемой. Наверное, нужно было сказать… Вот только кому? Кто бы поверил ей? Она была всего лишь малявкой, «девочкой», обузой. Она вполне могла понять все неправильно.