– Просто пытаюсь пробудить твое любопытство. Баламучу, так сказать, колодезную воду.
– Не самая хорошая практика.
– А как иначе узнать, что колодец полон дохлых лягушек?.. Два травника пропали на болотах, но их имена так и не появились на Обелиске. Коррида – прошлой весной, Синий Шелест – совсем недавно. Жена Шелеста приходила ко мне на той неделе, спрашивала, сколько будут стоить поиски.
Аптекарша мгновенно помрачнела.
– Да, я поняла о ком ты… Она и сюда приходила, предлагала купить их домик. Она всем предлагала. Но неожиданно передумала, сдала его и съехала… куда-то.
– Это бы ей все равно не помогло, – мастер снова сел на стул, ножки скрипнули под его весом. Кнопке этот скрип показался странным: не то раздраженным, не то жалобным, – У нас появились кое-какие правила на счет ночных вылазок. Я хотел занять ее хоть чем-то, отправил к Оракулу. Потом пожалел, потому что чертову вдовушку пришлось искать по всему городу… Она не показалась тебе малость сумасшедшей?
Аптекарша была не из тех, кто умеет сидеть без дела. Кроме кружки она принесла с собой запечатанный сургучом глиняный горшочек. Она вертела его в руках и вдруг оставила в покое. Кнопка, вполглаза следившая за каждым ее движением, подумала, что горшочек, должно быть, ужасно удобен для того, чтобы метнуть его в чью-то голову.
– Знаешь, не все привыкают к смерти так быстро, как некоторые. Это нормально – выглядеть слегка сумасшедшей в такую минуту.
– Здесь другое, – возразил мастер, – Она казалась взволнованной, но не более. Я предлагал ей группу чуть ли не бесплатно, но она уперлась. Все время повторяла одно и то же: его славный путь окончился славной же победой, его славный путь окончился славной же победой. Как заведенная повторяла только это. Такое предсказание ей выдал Оракул.
Минута или около того прошла в молчании. Кнопка, к своему стыду, начала придремывать. Ноги, если ими не шевелить, почти не болели, солнце, пробившееся сквозь двойное стекло, грело затылок. Отовсюду раздавалось тихое бульканье. Следить за разговором было все сложней. Никто не повышал голоса, не делал резких движений. Даже о василиске, все так же сидевшем где-то в глубине аптекарского подвала, кажется, больше не вспоминали. Последнее, что запомнила Кнопка – как мастер попросил «какую-нибудь тряпку, чтобы укрыть это недоразумение».
3.1. ЧУДАКИ И ЧУДОВИЩА
«… и кроме того, существо самим солнцем проклятое. Рождается во тьме и во тьме же проводит большую часть жизни. На свет вылезает лишь затем, чтобы нору себе по размеру выбрать, да и то больше по ночам передвигается.
Внешности василиск бывает и интересной, и отталкивающей, и сразу той и другой, но описывать ее суть дело неблагодарное.
Если кто вздумает на него охотиться, то тому человеку спешу сказать следующее: без десятка годных лучников к твари той соваться не следует. И даже таким отрядом не мешает подумать еще раз, а после того как подумали – от затеи отказаться. Ибо мясо его зело прогорклое, кости твердые, но ломкие, а кожа разве что на растопку годится…»
– Крысобор Сизый, – пробормотала Рита, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Этот нехитрый трюк помогал сосредоточиться, лучше запомнить детали. Ближе к обеду Рита прибегала к нему все чаще и, начав с пару секунд, постепенно дошла до половины минуты, – Хотела бы я поглядеть на тебя. Такая восхитительная увертливость… Написать восемь тысяч страниц и при этом ни разу не сказать прямо, как есть. Все-то у тебя «зело», да «бывает». Ни точных размеров, ни мест обитания… Ни-че-го.
«…и говаривали о василисках, что они к древнейшему из древних кладов приставлены, да только никому тот клад пока не достался. А ежели и достался, то счастливец о своей удаче рассказать не пожелал или же попросту не смог – ушел за Драконьи горы, чтобы и там испытать сноровку свою и удаль…»
Перед глазами мелькали мошки. Сквозь них, как через завесу тумана, проступало сморщенное, глумливое лицо воображаемого автора «Тварей и трав». Крысобор жевал травинку и, поминутно сплевывая зеленую слюну, ухмылялся ей и косил одним глазом. Он был ужасно доволен своей шуткой – десятью томами без алфавитного указателя и разделения на главы.
Наверное, Рите стоило делать записи, но она так и не смогла заставить себя купить не то что блокнот, но даже и пару маленьких серых листков. Уж лучше напрячь память, чем облекать бредовые теории в материальную форму.