Впервые услышав это выражение, Фарс пришел в такую растерянность, что добрых три дня старался не показываться на глаза своему командиру и другу. За эти три дня он сделал столько работы, что впору было приобрести умственную грыжу. Продолжаться и дальше это, конечно, не могло. Он пугал подчиненных. Пугал, говоря откровенно, и самого себя.
Фарс притащился в офицерские казармы утром четвертого дня, почесывая недобритую щетину под подбородком и все еще обсасывая неудобный вопрос. Впрочем, нервничал он, как оказалось, зря. Леший как будто ждал этого разговора и по своему обыкновению даже заготовил короткую отповедь.
«Мы тут четыре года. По-местному – без малого двенадцать лет. Сказать, что я привык, значит ничего не сказать. Кроме того, здесь, в отличие от там, у меня есть дело, к которому я приспособлен».
В этом был весь Леший. Не «я доволен», не «у меня получается» и не «мне интересно». Идиотское «я приспособлен». И ничего с этим не поделаешь.
Фарс пнул очередную кочку и замедлил шаг.
– А алхимики чем тебе не угодили? Тоже недоучки?
Леший остановился, всматриваясь в легкое марево на юге. Болота источали влагу, усиливая жару и запирая дыхание где-то в районе ключиц. К обеду ощутимо пекло.
– Алхимики, – наконец произнес он, – устраивают меня всем. Всем, кроме цены.
– Ага.
Фарс покивал головой, припоминая громоподобный хохот, от которого буквальным образом тряслись стены их старой казармы. Солдаты повыскакивали из здания как горошины из перезревшего стручка. Все они знали, что командир принимает у себя главу гильдии алхимиков, но, конечно, не догадывались о сути визита и на всякий случай предполагали худшее. Ядерный След, он же – Яся, побежал вокруг здания в поисках бочек с фиолетовым порохом, он всегда был слегка туповат. Остальные солдаты притащились на плац. Фарс нашел их там минут через десять – благоразумно марширующими в колонне по четверо.
Фарс в тот день, видимо, тоже не блистал интеллектом. Вместо того чтобы возглавить отступление, он храбро рванулся на амбразуру. Вот только все было уже кончено. Алхимик выходила из дверей. Фарс, конечно, не сдался так запросто, начал выпытывать хоть какие-то подробности, но Леший вдруг стал интересничать. Сказал только, что она стала смеяться особенно громко и страшно, когда он предложил доплатить ей из своего кармана.
– Ясно, – вздохнул Фарс, – Никаких любовных зелий по скидке.
– Никаких, – подтвердил Леший, останавливая руку на половине пути к запястью, – Хорошо бы найти травника или лекаря, увлекающегося магией. В таком виде я, пожалуй, смогу это переварить. От такого человека будет польза.
– Наверное, – вяло поддакнул Фарс, – От всех должна быть польза. Иначе зачем это все?
Они прошли еще метров триста вдоль топей, потом, не сговариваясь, повернули обратно. Леший шел чуть впереди и молчал. Фарса это почему-то нервировало.
Беспокойство скреблось под кожей, отдавало зудом в только-только утихомирившемся животе.
Слева, со стороны болот раздавался хриплый крик какой-то птицы. Лягушки орали на разные голоса. Сапог неумолимо набирал воду, становясь все тяжелей и тяжелей. Еще час – и Фарс начнет подражать походке Квазимодо.
– Вот увидишь, сегодня опять никто не придет. Слишком жарко для сбора трав. А лекари… говорят, они давно разводят своих змеюк в специальных бочках, – он помолчал с минуту, перед тем как продолжить, – Ни единой души, только чертова мошкара и лягушки… Кажись, что я приношу тебе одни неудачи.
– Павел, – в голосе Лешего прозвучала угроза. – если ты сейчас заведешь свою волынку, я за себя не ручаюсь. Я устал от этого. Серьезно устал.
Фарс затряс головой, отгоняя жирного слепня. И правда, зачем он опять?..
В такие моменты ему хотелось сброситься с верхнего яруса восточной дозорной башни. Не потому, что она выше, нет. Пара лишних метров не играла существенной роли. Ее прелесть заключалась в том, что Фарс, выбрав подходящую погоду и разбежавшись как следует, мог рассчитывать, что тело его непременно унесет далеко-далеко в море.
– Это все чертово болото. Чертова жара. Мозги протекают.
– Я заметил, – мрачно сказал Леший, – прекрати об этом думать. Или заработаешь язву.