Она тщательно прощупывала каждый пятачок, переносила на посох едва ли не весь свой вес, но это не придавало уверенности. Земля под ногами нет-нет да проваливалась, откусывала ногу по колено. Рита, потея и матерясь сквозь зубы, вытаскивала ее и, толком не отдышавшись, шла вперед.
Заложив три убийственные по трудозатратам петли, и потратив не меньше часа, Рита дала слабину – объявила участок бесперспективным. Мятлика тут не было и в помине, только осока разной степени гнилостности.
Минут десять она отдыхала, набросав на какую-то кочку ивовых веток. Подстилка получилась так себе: теплая болотная влага вскоре начала лезть в штаны. Пришлось двигаться дальше – по толстой корочке всплывшего на поверхность торфа, по хрустким клубням калужницы и, конечно, через вездесущие заросли осоки. Иногда ей попадалась голубика, по большей части уже обобранная. Лишь в одном месте повезло собрать половину пригоршни ягод.
Кустик оплел небольшое возвышение, ужасно живописное на фоне парочки синих благодаря отраженному небу луж. Клочок болотного пейзажа был настолько красивым, что Рита испытала нечто сродни обиды, когда земля провалилась под ногой. Холмик, будто почувствовав ее недовольство, исправился. Проглотил ступню до щиколотки и снова стал крепким.
Рите это не понравилось. Не понравилось куда сильнее, чем если бы чертов холмик и вовсе ушел под воду. Она слышала приглушенный треск, какой бывает если наступить на тонкостенный горшок. Последние, еще не дожеванные ягоды, были тут же выплюнуты.
Она сдвинулась на полметра, но не полезла в ямку рукой, а вместо этого достала кинжал и стала раскапывать дерн в другом месте, в стороне. Не найдя ничего, стала рыть еще чуть левее. Наконец, кинжал стукнулся обо что-то твердое. Немного пошарив в грязи, Рита вытащила оттуда мелкий, истыканный грубыми наростами предмет. Подумав пару секунд, она положила его обратно.
– Море, – пробормотала она, принимаясь за новую ямку, – иногда возвращает своих мертвецов. Болота – никогда… Ну-ну.
Зная, где череп и в каком направлении располагается позвоночник, отыскать одну из рук покойника не составляло труда. Через минуту Рита нащупала две параллельные, тонкие кости предплечья. На ее лице возникло выражение крайнего удовлетворения. Бедолага с большой вероятностью не был одним из них. Охотничьим наручам болотная жижа была нипочем.
Она помедлила, оглядываясь вокруг, запоминая место. Кроу любил такие вещи, говорил, что вот-вот увидит в них систему. Ужасное нахальство для человека, возглавлявшего самые скользкие предприятия гильдии.
В ямки, которые она раскопала, набиралась вода. Все это случилось слишком давно – никакого запаха мертвечины, никаких насекомых. Все чисто и гладко. Торф, кости, и роскошный куст голубики. Его Рита выдрала с корнем.
– Покойся с миром. Наверное.
Солнце по широкой дуге падало за горизонт, жара не мучила так сильно. Край болот был близок, он дразнил ее, заставляя наглеть. Тогда-то и начались неприятности.
Она прошла мимо собственноручно разрытой могилы дважды. Та осталась сначала в тридцати метрах слева, потом – в шестидесяти метрах справа.
Посох впился в мутную гладь, уперся во что-то твердое и застрял. Рита, понятное дело, наклонилась, пытаясь рассмотреть причину неприятности.
И вдруг посох провалился. Ушел куда-то вглубь, больше не встречая сопротивления. Так резко, как если бы кто-то дернул его вниз.
Рита взмахнула рукой на манер испорченного флюгера, почувствовала, как трещат трижды залатанные швы в подмышке. И – рухнула в воду.
В воздухе прошуршала быстрая, сверкающая стрекоза. Где-то вдалеке скрежетнул кулик. Грузная, едва живая от обжорства лягушка приподнялась на передних лапах и вместо того, чтобы удрать, окинула охотницу задумчивым, снисходительным взглядом. Лягушка наблюдала за людьми достаточно, чтобы знать – человеку сейчас не до нее.
Рита отмечала детали автоматически. Она успела заметить, как раздувается лягушачье горло, но уже не расслышала протяжного гогота. Вода сомкнулась над головой, залила уши и набилась в открытый для крика рот.
Лужа (если, конечно, этот водоем все еще можно было называть лужей) оказалась глубокой. Вода или, скорее, очень жидкая грязь держала крепко, не позволяя вытолкнуться на поверхность хотя бы по плечи. Рита кое-как догребла до берега. Принялась шарить по нему руками. Корни болотных кустарников были повсюду, но ухватиться за них не получалось. Мелкие тут же рвались, а крупные выскальзывали из ладоней. С неистовым бульканьем она снова ухнула вглубь.