– Долги охотника теряют в цене ежедневно. Что, ты не знал? Такие вот пени наоборот.
– Но это наглость!
– Скорее добрая традиция.
– Ах, традиция? – зашипел Фарс, – Ужасно удобная, я вам скажу! Может, нам тоже стоит завести какую-нибудь традицию? Как думаешь, Леха, стоит?
– А есть повод? – ухмыльнулась Рита, между делом почесывая корочку грязи на шее.
По существу, у Риты было только два настоящих таланта: она умела превратить едва живой костер в бушующего пламенем монстра, пододвинув только одну, но правильную ветку, и точно также, сказав всего пару слов, умела вскипятить кровь собеседника. Последнее она чаще всего делала не специально, но сути это не меняло. Фарс дернулся назад, потом вперед, как если бы Рита отвесила ему оплеуху.
– Что ты сейчас вякнула?
По лицу старшего офицера пробежала тень.
– Серьезно, Паша? Ты этим хочешь закончить?
Он, вне всякого сомнения, хотел. Страх все еще бродил в его теле, искал выхода. Рита предложила бы ему пробежаться пару километров вдоль кромки болот, но это, как ни крути, был долгий и трудный способ. Фарс производил впечатление человека, привыкшего обходиться более простыми методами.
– Пусть продолжает, – вздохнула Рита, – Старые песни положено петь до конца.
– Это борзость, – сказал Фарс, сбитый с толку ее спокойствием, – Я сам прекрасно помню, как варили одного зайца на всю десятку, но когда это было? Город давно обеспечивает себя без всех этих вылазок в лес.
Не видя никакой реакции, он обратился к Лешему:
– Только подумай: в одном нашем гарнизоне десять собак и все они питаются, прошу заметить, не святым духом. А эти, – он кивнул на Риту, сделал паузу, как будто раздумывая не плюнуть ли ей под ноги, – Они продолжают строить из себя мучеников.
– Ты закончил? – спросил его командир.
Рита перебрасывала взгляд с одного на другого. На болотах водились разные странные твари, но эти двое, определенно, били все рекорды.
– Давайте думать, что уж теперь-то мы точно в расчете, – хмуро улыбнулся безрукавный после долгой паузы.
Они, не сговариваясь, двинулись прочь. Рита смотрела, как Фарс сбивается на бег, поднимаясь на холм. От этого человека пахло гнилью. Быть в долгу у такого – все равно что чистить зубы солью. Эффект есть, но когда-нибудь эта привычка оставит тебя без зубов. А второй… второй офицер был, пожалуй, даже хуже. Риту от его вежливости бросало в озноб.
– Я буду ждать! – крикнула она. Легкий ветерок унес ее слова в нужную сторону, – Дайте знать, если передумаете!
3.4.
***
Любое печатное описание Призона начиналось словами: «омытая ласковым морем крепость – прекрасный образчик позднесредневековой архитектуры и пример небольшого, но густонаселенного города-государства».
Рита могла бы оспорить каждый пункт. Восточное море было тревожным и непредсказуемым, каменные постройки подчас отдавали грубой стилизацией, но особенно ее возмущало выражение «небольшой, но густонаселенный».
Дорога из одного конца города в другой запросто могла занять три часа. Даже в полпятого утра, когда продвижению не мешали ни толпы народа, ни заваленные снедью тележки торговцев, Рита всегда слышала две серии ударов. Своим ушам, да простят ее книгоиздатели, она верила больше, чем буковкам на бумаге.
– Художественное преувеличение, – хмыкнула аптекарша, стаскивая фартук через голову, – А вообще, я положила здесь «Историю Призона» для скучающих клиентов, а не для того, чтобы ты подвергала критике каждое написанное там слово.
Рита поморщилась глядя на тугой, закаменевший от времени узел. Подруга уже сломала о него пару деревянных мешалок и теперь, кажется, собиралась сломать еще и пару ногтей.
– Не мучайся. Кожа так задубела, что проще разрезать и пришить новые завязки.
– Не говори ерунды.
– По поводу фартука или по поводу города?
– По любому поводу, – Аня плеснула на узел какой-то жидкости и он, чуть зашипев, стал размягчаться на глазах, – Размер – штука относительная. Для бредущего пешком он один, для верхового – другой, а для того, кто катит в карете – и вовсе третий.