– А уж если учесть погрешности глазомера и температуру окружающей среды, то и вовсе… В карете это, наверное, чувствуется очень сильно.
– Не факт, – со смехом возразила подруга, – Какая может быть чувствительность, если в окошко твоей кареты периодически стучат густозаселенные жители?
Рита задумалась, мечтательно наблюдая за полетом тяжелой бронзовой мухи.
– Я рассказывала тебе, как подстрелила зайца в саду герцога Шагрена? Или, вернее сказать, в лесу. Садом эти бесконечные неухоженные акры можно назвать только прибегнув к «художественному преувеличению».
Ане это откровение, конечно, не понравилось. Ей вообще мало что нравилось сегодня. Погруженная в какие-то мрачные мысли, она выплывала лишь иногда и ненадолго. Потом, как сейчас, снова уходила на глубину.
– А если бы тебя поймали?
Рита пожала плечами.
– В том-то и дело. Я ни от кого не пряталась, забрела туда из любопытства и добрых полчаса наслаждалась одиночеством в «густонаселенном» городе. Нет, у господского дома было какое-то движение, но стоило пройти сотню метров за конюшни…
Подруга молчала, явно ожидая какой-то катастрофической развязки. Рита даже задумалась, не стоит ли малость приврать.
– Ну перестань на меня так смотреть, это всего лишь глупая байка!
– Байка о том, как ты вломилась в чужое поместье и подстрелила там чужую дичь?
– Тыпросто не чувствуешь иронии, – мотнула головой Рита, – Только представь, Аня! Вековые вязы, уютная прохладная роща! Заросли малины, а по осени – молочные ядра лесного ореха. Весь аптекарский переулок может переехать в этот чертов сад, а его светлость даже не заметит.
– Не думаю, что он не заметит.
– О, мы над этим поработаем! – ухмыльнулась Рита.
– Не вижу здесь ничего смешного. Вообще ничего!.. Ты можешь хотя бы сделать вид, что понимаешь насколько все это на самом деле скользко и гадко?
Она прополоскала завязки под струей воды и энергично встряхнула фартук, забрызгав при этом половину лаборатории. Рита повела плечом, оттирая со щеки мелкие капли.
– Нормально…
– Ни черта это не нормально! – взвилась Аня.
– Ого. Ты как будто воспринимаешь это на свой счет. Это личное? Вы с Шагреном знакомы?
Аня снова встряхнула фартук. Капель на нем не осталось, но она трясла его снова и снова, вырывая у тонкой кожи то громкие хлопки, то жалобный присвист.
– Это личное, представь себе, да… Со временем у меня тоже может появиться «чертов сад» примерно таких же размеров. Пусть до него еще как до Луны, но я уже жду чего-то такого.
Рита предприняла последнюю, отчаянную попытку обратить все в шутку.
– Да ну! Я всегда предупреждаю тебя о визите…
– Ты – да. А другие?
Рита вздохнула, складывая руки на груди.
– Я тебя поняла. Но, знаешь, тут есть огромная разница. Ты на свой сад заработаешь. Он не свалится на тебя по непонятной причине.
– Многие думают, что они это заслужили. Что все эти герцоги, графини и виконты достойны того, что имеют.
– Заслужили? – проскрипела Рита, закипая с совершенно неожиданной внезапностью, – Чем интересно? Нет, Аня, они не заслужили. Они подходят на роль. На роль пафосных дармоедов. Они были такими там и продолжают быть здесь. Но на месте какого-нибудь свинопаса я бы думала так, как ты говоришь. Потому что иначе я вспомнила бы о припрятанных в сарае вилах. А думать о вилах, думать всерьез, очень неприятно. Уж поверь мне на слово.
Аня, все это время плясавшая между нагромождениями колб и пробирок, вдруг остановилась, сдула со лба тяжелую пшеничную челку. Шел второй десяток лет их знакомства, но Рита, как и прежде, частенько не понимала, что творилось в нагруженной формулами голове.
Иногда ей чудилось, что в Ане не осталось секретов, что она читает подругу по нервному развороту плеч, что может предугадать намерения по движению круглого подбородка.
Но Аня все равно умудрялась ставить ее в тупик.
– Тебе нужно переехать.