– Что? – только и нашлась Рита.
– Я считаю, – продолжила Аня тихим и наставительным голосом, – что тебе стоит сменить жилье. Подобрать что-то получше той обувной коробки, в которой ты иногда ночуешь. Ты можешь позволить себе что-то получше, не делай такое лицо. Хочешь, поживи пока у меня. Или просто живи, без всяких сроков.
– Интересный поворот…
– Переезжай. Хоть сегодня.
Рита хмыкнула, представив пару ящиков со свечами в пока еще не занятом углу за входной дверью. Представила, как подруга начнет с малого – станет спрашивать вернется ли Рита сегодня или в ближайшие дни. Так, постепенно, они дойдут сначала до времени суток, потом до часов и, вполне вероятно, даже до минут. До ночных бдений, до криков, и бог знает до чего еще. Нет, спасибо, они это уже проходили. Добравшись до этой мысли, Рита наконец поняла в чем дело. Маркизы, гигантские сады и полчища вооруженных вилами свинопасов отошли на второй план.
– Он тебя беспокоит, да? – спросила она, падая на стул, с которого вскочила в процессе перепалки, – Твой птенец?
Бронзовая муха сидела на оконном стекле и неспеша протирала задними лапками крылья. Крупные капли косого дождя барабанили по стеклу с обратной стороны. Аня вернулась к работе. Вернее, к тому чтобы делать вид, будто беготня по лаборатории поглощает ее без остатка.
– Все дело в нем? – спросила Рита, чуть повышая голос.
– Нет. Не в нем… Разве что немного, – Аня подкрутила фитиль в спиртовке, нахмурилась, когда уменьшившееся пламя выплюнуло в воздух пару оранжевых искр, – Его увезут завтра… можешь присутствовать, если хочешь.
– Хочу, – послушно соврала Рита, – Но лучше бы твои экзаменаторы пожаловали сюда сами.
Аня дернула головой. С такой силой и злостью, точно хотела сломать себе шею.
– Я не дам им формального повода снова отказать мне. Не теперь. Я должна получить его. Он мой по праву. Ты лучше всех это знаешь.
Рита, несколько выведенная из колеи взрывом ее эмоций, была способна только на частые, неглубокие кивки.
Наверное, ей стоило ожидать чего-то подобного. Последние пару лет Аня как заведенная твердила, что нефритовый медальон ничего не значит. Что он – просто фикция, корочка, пустой звук. Во многом так оно и было. Нефритовый медальон использовался в кое-каких реакциях, но в основном – служил лишь для того, чтобы драть с клиентов втрое. Рита смерила подругу настороженным взглядом. Нет, дело тут все-таки не в деньгах. Не в них одних.
– Поглядим, как они выкрутятся, – бормотала Аня, перескакивая от одного стола к другому, – они меня не задвинут в сторонку. Не в этот раз.
Амбиции жрали ее поедом. Рите и правда приходилось предупреждать о своем визите за день, а лучше за два. Такая вот шутка без доли шутки.
– И эти ваши травники… Боже, Рита, неужели нельзя было выбрать другое время?
Рита выдавила извиняющуюся улыбку.
– Это не к спеху.
– У вас так не бывает, – возразила Аня. На ее ладонях остался налет какого-то раствора, и он, видимо, взаимодействуя с кожей, становился то ярко-зеленым, то бледнел до салатового. Рита дернула подбородком, обращая внимание подруги на эту неприятность. Та в ответ мотнула головой, – Не страшно. Испарится через минуту… Помимо двух ваших травников был еще кое-кто с таким же… диагнозом. Но обо всем по порядку.
Рита подумала, что неплохо бы спуститься в подвал, проверить для успокоения нервов чертова птенца. Ей по какой-то причине не хотелось вести этот разговор. Она размяла шею осторожными наклонами влево и право. Не помогло. Маленький, холодный комок, образовавшийся внутри ее живота, воспринял это упражнение как сигнал к экспансии.
– Дома тех двоих все еще не заняты, но никаких личных вещей там уже нет, – сказала Аня, глядя на нее с легким подозрением, – Родственники и друзья продали все до последней тряпочки, даже на чердаках нет ни листика, на растрескавшейся пробки, ни дырявого котелка. Ничего. Все вычистили и подготовили к новым владельцам. Да, Рита, когда доходит до дела, не сильно-то мы и отличаемся.
Рита приподняла бровь.
– Отслужили короткую панихиду и начали жить дальше. Никто не ходил к Оракулу, все удовлетворились надписью на Обелиске.
– Ты рассказала об этом в гильдии? – Рита удивилась тому, как глухо прозвучал ее голос и на всякий случай кашлянула, прочищая осипшее горло.