В подтверждение своей позиции, она бесцеремонно задрала подол, поправила сползший чулок и, видимо, не удовлетворившись спектаклем, полезла рукой глубже, чтобы навести порядок и там. Леший поневоле проследил за ее движениями. Бледный прямоугольник оголенного бедра, казалось, испускал фосфоресцирующий свет.
– Нравится?
Леший не успел ответить. В освещенном окне мелькнул темный силуэт, и через секунду ставни захлопнулись с оглушительным грохотом.
Женщины вздрогнули и разом поглядели наверх.
– Глянь-ка! Еще и ревнует!
– Дура. Нашла чему радоваться! – тихо огрызнулась вторая дама, – Мало тебе было в прошлый раз?.. Ну пошли уже. Пошли, пока меня не стошнило прямо здесь. Последнее дело – блевать на камни. Если меня вывернет – будешь покупать новые туфли.
Они скрылись за углом, оставив после себя лишь неуверенную дробь каблуков. Эхо подхватило звуки, отбросило от стен, заполняя площадь раздражающими переливами. Леший прислушивался к ним, глядя на внезапно погасшее окно на втором этаже. Потом медленно двинулся дальше. Торопиться по-прежнему было ни к чему – решетка городских ворот только начала выплывала из серого воздуха. Леший встал возле нее, проверил подпругу и путлища. И принялся ждать.
Рябиновая, Кленовая и Ореховая улицы выплескивали на площадь первых проснувшихся: торговцев и ремесленников, праздношатающихся горожан и служивых в увольнительных. Толпа густела, с каждой минутой производя все больше шума.
Лешему всегда нравилось наблюдать за пробуждением города. Однако сейчас к любопытству примешивалось какое-то другое, неприятное и пока не имеющее названия чувство. Что-то скреблось под кожей, точно осторожная, поселившаяся в дальнем углу матраса мышь. Он по опыту знал, что мышь эту нужно отловить немедленно, иначе придется жечь матрас целиком.
К нему подходили едва знакомые офицеры, безликие солдаты отдавали честь издалека. Леший отвечал на приветствия и одновременно прислушивался к шевелению в своей воображаемой кровати. Он уже просунул руку в дыру и перебирал пальцами жесткие стебли соломы. После четвертого «Здравия желаю!» все наконец встало на места. Он вдруг понял, что не знает об охотнице ровным счетом ничего. Только имя и то, что она не боится бродить по болотам в одиночку. Ее лицо было измазано тиной и грязью до такой степени, что на виду оставались одни глаза.
Не факт, что он ее узнает. Не факт, что она этим не воспользуется. Все же ее инструкции нельзя было назвать хоть сколь-нибудь доброжелательными. «Встретимся у западных ворот в шесть утра. Возьмите с собой запасной лук и сотню стрел» – вот что значилось во второй ее записке.
Перед рассветом поднялся западный, сухой и порывистый ветер. Удары Малого колокола слышались через раз.
– Ага! – крикнул расположившийся неподалеку палаточник, – Идут, значит! Поздновато они сегодня. Ну, Вивьен, поторопись! Тащи поближе вон ту корзину. С крышкой, ага. Уж если возьмут, то на всю ораву.
Арка, отделявшая площадь от Кленовой улицы, на несколько мгновений опустела, точно кто-то перекрыл огромный кран. Потом из арки хлынул поток людей. Добрый десяток конных и вдвое больше пеших. Леший вытянул шею, стараясь угадать, есть ли среди них его новая знакомая.
– И выставь на прилавок что-нибудь поприличней. Говорил же смазать яйцом, как спечется, – тараторил палаточник, – Ну, бегом, чего замерла? Вивьен, я с тобой разговариваю!..
Охотники двигались неровным, но очень плотным строем: колени всадников то и дело задевали соседей, пешие обтирали друг друга плечами. По левую сторону арки было оставлено пространство, чтобы народ мог свободно идти им навстречу. Но никто почему-то не шел.
Леший поймал себя на том, что прислушивается к перестуку копыт. Вернее, к его отсутствию. Охотничьи лошади шли мягко, почти беззвучно.
– Вивьен! Прекрати пялиться и помоги мне!
Леший принял командование гарнизоном северных ворот чуть ли не в первые дни. Место это было многолюдное – охотники сновали туда и обратно целыми днями. Поодиночке и группами, с криком и улюлюканьем. Часто в похоронной тишине. Многие лица казались Лешему знакомыми, но в таком составе он видел их впервые. И впервые же подумал то, что думает средний житель Призона, глядя на среднего охотника.