– Я не стал бы беспокоить вас по таким пустякам.
– Дела государственной важности? Ясно. Пусть так. Запомните на будущее – наша прогулка идет в счет уплаты долга. Вне зависимости от ее результатов.
Леший попытался улыбнуться.
– Значит, я хотя бы могу рассчитывать на возвращение обратно. Разве может быть долг перед мертвецом?
– Да, – возразила охотница, но вдаваться в подробности не стала.
Они замолчали еще минут на пятнадцать. Солнце пригревало все сильнее, между лопатками разливалось сухое тепло. Леший, умудрившись отстраниться от дурного настроения своей спутницы, практически наслаждался моментом. Вокруг было тихо – ни окриков, ни бумаг, ни стука железа по камню. Только старая дорога, разбросанные по горизонту катышки холмов и клочья белых облаков над головой.
– Хорошая в этом году осень, – пробормотал он, глядя на молодую березку, выросшую у самой дороги. Нижние ее листья уже пожелтели.
– Осень есть осень. Нет в ней ничего хорошего.
Леший пожал плечами.
– Кому как.
– Для нас с вами – ничего хорошего, – повторила охотница, – В начале осени молодые виверны собираются в стаи. До сотни в каждой. Не сказать, чтобы им это нравилось, но иначе нельзя. Поодиночке они замерзнут насмерть.
– Прямо как люди, – хмыкнул Леший.
– Пожалуй, – она как будто запнулась на полуслове и продолжила другим, чуть ли не светским тоном, – Мне нравится ваш конь. Рослый, сильный и наверняка довольно выносливый. Жаль не чистых кровей.
– Полукровка, – согласился Леший, перебирая серебристую гриву, – от тяжеловозной кобылы и верхового жеребца.
– После того как я подсластила пилюлю, скажу то, что действительно думаю о вашем, – пауза была короткой, но очень красноречивой, – скакуне. Держу пари, ему недостает резвости. Это видно по здоровенным копытам и короткому, прямому крупу.
Леший холодно улыбнулся.
– Мы собираемся бегать наперегонки с молодыми вивернами?
– Ни один конь не сравнится в скорости с годовалой виверной. По крайней мере на короткой дистанции. Ваш, – она скривилась, счищая со стремени дорожную пыль, которая на деле оказалась ржавчиной – ваш конь будет соревноваться не с ящерками, а с Арго.
Ее конь при звуках своего имени задвигал ушами. Леший поглядел на длинные тонкие ноги, чуть скошенный круп и поджарый живот. Долго и с пристрастием рассматривал легкий, удивительно изящный перед и точеную голову. И чем дольше он смотрел, тем сильнее ему хотелось спешиться. Он вспомнил, что кольчуга и стальные пластины, прикрывающие плечи и шею, весят без малого пятнадцать килограмм, а сам он, учитывая кожаный поддоспешник и обитые железом сапоги, тянет на добрый центнер.
– Мы ушли недалеко. Можем вернуться. Или вы погуляете на природе, пока я добуду вам трофей, – охотница говорила серьезно, но в глазах читалось ехидство, – Вернемся вместе, никто не узнает. Это я вам могу гарантировать.
– Нет. Мне очень нужно в Керлт.
– Вы осознаете, что там вам это не поможет?
Она кивнула на черненую гравировку, украшавшую наплечье, потом ухмыльнулась, рассматривая что-то у него на груди. Можно было даже не опускать взгляда. Гранатовый медальон, выбился из-под одежды и просвечивал сквозь кольчугу точно свежий порез. Леший с трудом поборол в себе желание спрятать его поглубже. Не сейчас, не тогда, когда она смотрит на него, явно ожидая чего-то подобного.
– Как знаете. В конце концов, охота – одно из древнейших развлечений людей вашего круга.
О, рассуждения подобного толка были ему знакомы. Настолько, что давно перестали вызывать хоть какие-то эмоции. Он не собирался отвечать.
– Ужасно скучно, наверное, жить и не чувствовать себя живым.
Охотница замолчала, ожидая взаимного выпада, но получила лишь еще одну холодную улыбку. Леший подозревал, что его реакция «повысит ставки». И не ошибся.
– Существуй здесь опасность заразиться сифилисом, я бы посоветовала вам пощекотать нервы в ближайшем борделе, – сказала она, – Там, по крайней мере, с вас не постесняются потребовать плату. Ну, последний шанс. Отступитесь, ваше сиятельство. Я не стану предлагать дважды.