– Это так важно?
– Иначе – голову с плеч.
– Ты шутишь сейчас или что?
– Отчасти.
– На крышу, – неохотно согласился Кроу, – На крышу еще куда ни шло. Только полезешь не ты.
Леший собрался возмутиться, но охотница уже подвязывала стремена и пристегивала длинные поводья к седлу. В ее движениях появилась торопливость. Вороны приумолкли, начали разлетаться. Леший мог поклясться, что слышит шорох, доносившийся из глубины здания, но Кроу лишь дернул подбородком.
Взгляд его сделался ледяным.
– Готовься к стрельбе.
– Можем поискать другое место, – неуверенно возразил Леший.
Рита протянула к нему раскрытую ладонь:
– Линейку или что там у вас? Здесь нет других мест.
Охотники не обменялись больше ни словом, ни взглядом.
Все произошло так быстро, что Леший едва успел накинуть петлю тетивы.
Рита побежала вперед, набирая за несколько пружинистых, расширяющихся шагов весьма приличную скорость. Прыгнула на бортик возникшего на пути колодца и, не теряя темпа, прыгнула снова. Несколько ворон спорхнули с крыши. Стена облюбованного Лешим здания казалась монолитной, но, видимо, только казалась. Пальцы охотницы цеплялись за швы, а ноги толкали все выше. К тому моменту, когда Рита подтянулась, перекидывая себе через парапет, Леший успел сделать три ровных вдоха. Четвертый застрял в глотке и вырвался с глухим шипением.
– Одна, – меланхолично сказал Кроу, отпуская тетиву, – Только не в голову. Череп не пробить. Даже у такой малютки.
В «малютке», не считая хвоста, было добрых полметра. Она вылезла из узкого, наполовину забитого досками окна. Единожды потревоженное дерево продолжало крошиться под собственным весом. Труха неслышно сыпалась на землю, а дыра все росла.
За первой ящерицей последовала другая. Эта оказалась расторопней – метнулась сразу наверх.
– Вторая.
Виверна упала на мостовую с тихим, противным шлепком. Дернулась, сворачивая хвост спиралью. И замерла. Стрела прошила ее насквозь – вошла под лопаткой, пробила грудину и выставила наконечник из шеи.
– Третья и четвертая. Они подслеповаты, уже успели привыкнуть к темноте зимовочного места. Есть как минимум пять секунд. Не зевай!
Кроу недоставало техники; на взгляд Лешего, он вовсе не должен был попадать. Охотник держал лук небрежно и натягивал тетиву то вполсилы, то отводя за ухо. Но четвертая, а следом за ней пятая стрела били в одно и то же место. Прямо под лопатку. С совершенно нечеловеческой скоростью. Нет, он умел стрелять «как положено», Леший учил его сам… Теперь ему было за это немного стыдно.
Леший так и не понял, что и, главное, почему произошло в следующее мгновенье.
Здание взорвалось яростным шипением, и из него, точно горошины из прохудившегося мешка, одна за другой посыпались ящерицы размером с крупную собаку. Бесконечно долгий миг Леший наблюдал, как стену облепляет серо-зеленая мозаика. Быстрая, как воды горной реки; шумная, как костер из влажных веток.
Он перестал следить за охотником – шил выстрел за выстрелом, не считая клееных стрел. Пара виверн успела добраться к парапету, он сшиб их в последний миг. Тушки по инерции влетели на крышу. Рита не поднимала головы. Остатки черепицы мешали замерам, и она с треском выламывала их без всякого счета.
– Слезай! – вдруг заорал Кроу, – Слезай сейчас же!
Арго заметался на месте, выбивая копытами дробь. Еще секунда – и он ринулся прочь, увлекая за собой Маркиза. Стая виверн, привлеченная грохотом, разделилась.
– Только не беги, – хриплым голосом предупредил Кроу, продолжая опустошать колчан.
Как будто в этом был какой-то смысл! Ни один конь не сравнится в скорости с годовалой виверной. Нечего было даже думать о том, чтобы удрать на своих двоих.
С десяток самых крупных ящериц метнулось им в ноги. Леший уже чувствовал, как смыкаются на коленях длинные, тонкие зубы.
– Стоим, – рыкнул Кроу, – Слышал меня?! Стоим на месте. До них просто еще не дошло…
Поток хлынул обратно, заполняя собой окна и оставляя на земле убитых и умирающих.
– Почему?.. – едва слышно пробормотал Леший, и тут же пожалел о своем вопросе.