Из-за угла одноэтажного здания медленно выплеснулась великанская тень. А чуть погодя появился ее источник. Леший ни черта не смыслил ни в чудищах вообще, ни в вивернах в частности, но отчего-то был уверен, что уж теперь-то точно настало время бежать.
– Именно такие, – тихо и мрачно отметил Кроу, – идут на наши фирменные наручи.
Виверна неспеша повернула голову в их сторону. Близоруко сощурилась, отбивая кончиком хвоста нервное стаккато.
Леший сломал о ее кожу две стрелы и замер, пораженный и задыхающийся.
– Жить надоело? – зашипел Кроу, и тут же добавил другим тоном, – Ну же, Рита. Отвлеки ее. Заставь открыться.
Леший готов был поверить во многие сказки, с одинаковым успехом бродившие и по грязным кабакам, и по королевским покоям. Охотница как будто услышала напарника, кивнула медленно и сосредоточенно. А потом побежала по крыше, отмечая каждый шаг громыханием черепицы.
Виверна, заметив этот звук, вздрогнула всем телом и поползла вдоль стены. Временами ее тяжеленное брюхо задевало мостовую. Нечто похожее Леший слышал лишь единожды – после того, как один из гарнизонных тяжеловозов, промучившийся коликами всю ночь, пал прямо посреди Северной площади. Его, укрытого жесткими травяными попонами, водили туда и сюда. Никто не думал, что он рухнет так неожиданно. Мертвую тушу волокли три хрипящих от натуги коня и пять человек. Шутка ли – тонна с лишним? Виверна, возможно, весила даже больше, но скрежет ее брюха был один в один. Она была огромна. Слоновьи лапы выворачивались из суставов, когда она останавливалась, чтобы задрать кверху истыканную шипами морду. Широкий ремень языка пробовал воздух на вкус.
Несмотря на старания Риты, она то и дело косилась на застывших на месте лучников.
Лешему пришло в голову, что в нерешительности чудища есть какое-то гнусное кокетство. Точно он снова играет роль колобка в младшей школе. Зрители прекрасно знают, что произойдет в финале, но все равно ахают, как только зубы лисы вырывают из его бока клок ваты.
Он не удивился, когда виверна в конце концов потеряла интерес к громыханию. И все же застыл на половину секунды и наблюдал за происходящим со стороны.
За тем, как чудище разворачивается, помогая себе ударом хвоста. За тем как когти выкорчевывают из мостовой плохо сидящие камни. Он услышал задушенный вздох Кроу, краем глаза увидел стремительный, самоубийственный прыжок с крыши. Рита, даже рискуя угодить в колодец, не тратила времени на то, чтобы отступить на пару шагов для разбега.
Виверна неслась вперед гибкими скачками. Как выброшенный с лестницы рулон шелка. Как летящая с горы повозка. Леший стоял у нее на пути, но вместо страха на него вдруг опустилось отвратительное спокойствие. Запястье, поднывавшее даже во сне, утихло.
Лапы чудовища подогнулись, пасть раскрылась в немом рыке. Стрела вошла глубоко – минимум на треть. Виверна была мертва, хоть пока и не знала об этом. Ее тащила вперед инерция и остатки затухающей воли. Леший успел подумать, что смерть будет быстрой – длинные клыки прошьют его насквозь, а туша припечатает к стене, раздавит его как скорлупу пустого яйца.
Но страшный удар пришел с другой стороны. Он смел его, выбил из груди воздух. Затылок врезался во что-то твердое.
4.3.
***
Первыми вернулись звуки. Хриплый галдеж воронья. Скрежет, или, скорее, удары железа по камню. Потом пришла боль. Смутная – во всем теле, и вполне определенная – в левом бедре. Он лежал на земле боком, и в ногу впивался какой-то острый предмет. Наконец в голове прояснилось. Леший открыл глаза и, кажется, застонал. Голос возник в горле, но был так не похож на его собственный, что говорить с уверенностью было нельзя.
– Прямо в глаз, – заворчал Кроу, протягивая руку и хватая его за предплечье, – Ну, поднимайся же. Какого черта ты застыл? Что это было?
– Но ты, – скрипнул Леший, – Ты ведь тоже…
– Не нарывайся на фразу про быка и Юпитер. Я рассчитывал, что дрянь как следует треснется башкой о стену, – он сбился, на скулах мигнули желваки, – Запомни на будущее – никогда не стой на пути умирающего зверя. Не всегда найдется человек, который оттолкнет тебя от раззявленной пасти. Я едва успел… И, как видишь, перестарался. Брось ее, – последние слова явно были обращены к Рите, – срежь шкуру со спины и пойдем!
Охотница буркнула в ответ какое-то ругательство.