– Откровенно говоря, это даже не твоя добыча.
Леший, все еще не находя в себе сил встать, разглядывал синее небо. Не обнаружив солнца на положенном месте, он спросил:
– Давно я тут валяюсь?
– Более чем. Чучело уже почти превратилось в приманку. Мелкие гадины высовываются наружу, но пока не наглеют. Если бы Рита не развела грязь, у нас было еще полчаса, а так – надо убираться отсюда как можно скорей… Что?
– Сколько там сантиметров?
Кроу закатил глаза.
– Все в дом, все в дом… Они не одинаковые, эти твои камни. Внешний ряд глубиной сорок три сантиметра, внутренний – тридцать восемь. Между ними всякая мелочевка.
– Кто так делает? – скривился Леший, вытаскивая из-под себя острую ветку, – Кто вообще так делает?.. Ничего, с этим можно работать. Надо будет посмотреть соседние здания.
– Серьезно?
– Не сейчас, конечно, не сейчас… Сколько человек нужно, чтобы не рисковать понапрасну? Тридцать? Пятьдесят?
– Хотя бы пятьдесят. Выйдем другой дорогой, на сегодня достаточно веселья. – Кроу мягко, но настойчиво потянул его вверх, – Сможешь сесть в седло?
– На дне колодца валяются обломки крышки, – на удивление спокойно и, страшно подумать, доброжелательно сказала Рита. Она подошла незаметно и смотрела теперь за тем, как он отряхивается и разминает шею, – Можем их приспособить под носилки. Или хотя бы зафиксируем его в седле, как тогда с…
Леший широко улыбнулся, обрывая ее.
– Я в полном порядке.
Охотники переглянулись. Синхронно сложили руки. Один – за спиной, другая – на груди. Также синхронно хмыкнули. Леший окинул их подозрительным взглядом. Голова все еще соображала плохо, а может дело было в том, что в последнее время он слишком много общался с Фарсом. На ум приходили нетипичные скабрезности.
Кроу вскинул бровь, ожидая, что он заговорит.
– Нет, ничего, – пробормотал Леший, ощупывая сухую корочку на затылке, – Как будто немного мутит.
– Пройдет через пару часов.
И этот же голос в голове Лешего продолжил, выхватывая из памяти кусок давнего разговора:
– При чем оно тут вообще?.. Дело не в служебном положении. И не в моральном облике командира. Это только ваши, солдатские заморочки. Не забывай, у нас свободные выборы каждые полгода и демократия в самом паршивом смысле: сегодня ты командир, а завтра – тебя.
Кроме них двоих на городском стрельбище не было никого. Ветер и мокрый снег выгнали вон даже местных дворняг, обычно крутившихся в дальнем конце поля в ожидании того, что кто-то разорится на стрельбу по голубям.
– Так дело в демократии?
Кроу убрал стрелу обратно в колчан. Откинул капюшон злым, нервным жестом. Похоже, Леший сам того не желая, задел охотника за живое.
– Знаешь, я действительно не против экспериментов. Но игра в некрофилию не входит в их число. Особенно когда непонятно, кто из вас двоих некрофил… А вообще, не сваливай с больной головы на здоровую. Два года прошло, пора бы тебе…
Охотники внимательно смотрели за тем, как он садился в седло. Лешему, и правда уже оклемавшемуся, было неловко. Они искали за что зацепиться. Рита вздернула бровь, когда он, совершенно одеревеневший под их взглядами, не сразу поймал стремя.
– Жадность и человеколюбие, – хмыкнул Кроу, – Битва века, а мы с тобой, Леха, в первом ряду… Ну, хочешь, прихвати с собой те доски, раз так жалко шкуру.
– Жалко, – предельно честно ответила Рита.
Но дальше разговоров дело не сдвинулось. То ли охотники удовлетворились его осанкой, то ли решили пустить все на самотек.
Они прошли не меньше километра, следуя вдоль полуразрушенной внешней стены и наконец остановились в середине небольшой, прямоугольной площади. И, казалось, вздохнули свободнее.
– Будем считать экскурсию оконченной. Надеюсь, вам, господа, она не понравилась не меньше, чем мне.
– Правда? – ухмыльнулся Кроу, и спустя несколько секунд добавил другим, куда более серьезным тоном, – Я не думал, что они так расплодились за лето. И уж точно не думал встретить страховидло такого размера.