Но нет. Леший был не из этой породы. А может, даже не из этого вида. Не совсем человек или вроде того.
Фарс с тоской поглядел на соседствующую с лавкой Моро прачечную. Покосившееся деревянное здание источало легкий, остро пахнущий мылом парок. Фарс не купился на это благолепие. Он знал, что прачечная не ограничивается первым этажом. Знал, что там, в глубине, среди кадок с горячей, серой водой, за липкими полонами развешенного белья, в дальнем углу, под самым краем скошенной крыши лежит обитый позеленевшей медью люк.
Стоит потянуть за кольцо, и люк отъедет в сторону, выпуская сшибающий с ног пар. Длинная лестница потеряется в нем с первой ступени, так что поначалу Фарсу будет казаться, что он спускается в преисподнюю. Скрип ступеней и плеск воды заставят его сомневаться. Ему придется напомнить себе о кружке холодного пива, которую наливают прямо сейчас, не дожидаясь, пока он дойдет до конца.
Фарс тряхнул головой, отгоняя стайку непрошеных образов. Каждый из них был по-своему прекрасен, и каждый вызывал тяжесть внизу живота. Фарс чувствовал легкое напряжение под яйцами. Крошечная капелька смазки ползла внутри его члена.
Поговаривали, что работницы подвала все как одна – плешивые, искалеченные кипятком ведьмы. Может, это и правда. Фарс никогда не видел их лиц, не разговаривал с ними и, если уж на то пошло, даже толком не прикасался к телу. Лишь проверял на месте ли сиськи. Фарсу, в сущности, было плевать какие они там, под мокрыми простынями. Он стягивал с себя одежду, запихивал в протянутые из тумана руки все, с чем не боялся расстаться. Кошелек и прочие ценные вещи складывал в специальную ямку у изголовья лохани. Потом, уже совершенно возбужденный, лез в воду.
Ведьмы, или кто там еще, знали свое дело. Его мяли, теребили, поглаживали и тянули. Растягивали удовольствие, прерываясь в последний момент. Лезли настойчиво и жадно. Наплевав на приказы, просьбы и мольбы. Кровь стучала в висках и откуда-то издалека доносился жалкий, гнусавый стон.
Он не мог понять сколько человек теснится вокруг лохани. Две, нет, три ладони разминают плечи. Еще одна рука лежит на затылке, потому что он то и дело дергается, вскидывая бедра, и ежесекундно рискует уйти под воду. Кажется, кто-то придерживает его под коленями, а может, ноги сами разъезжаются в стороны… Пальцы одной из ведьм сжимают его с такой правильной, академически точной силой, что стон переходит в поросячий визг.
Позже, когда в голове прояснялось, он хватал первую попавшуюся ведьму и, окуная ее башкой в воду, спрашивал яростным голосом: «Сколько мужиков спустило сюда, мразь? При мне, слышишь?! В следующий раз ты сменишь воду при мне!». Но в следующий раз ничего не менялось. Пиво холодило глотку, брюки становились тесны и неудобны. И он снова послушно лез в ту лохань, что оказывалась ближе ко входу.
Хренова прачечная превратила его в собаку Павлова. Жаль только текла не слюна.
– За подковами? – Моровинд заметил его сразу, и, стукнув по длинной, бело-красной заготовке еще разок, стащил правую перчатку. Его рукопожатие прошило ладонь болью, но Фарс не позволил себе скривиться, – Рановато. Цепи-то как? Подошли? Или еще толще надо было?
Фарс передал указания едва ли не слово в слово и собрался было откланяться, когда его внимание привлек странный облик кузнеца. Он с некоторым беспокойством оглядел одежду и даже прическу Моро. Присмотрелся к разводам на широком, плосконосом лице. Наконец до него дошло. Вместо веселого, крикливого, полного жизни мужика перед ним стояла лишь его бледная тень.
– Ты это, – кузнец взмахнул рукой, собираясь с духом, – как бы это… В общем, скажи командиру, что за весенний заказ я не возьмусь.
Фарс сузил глаза.
– Не возьмешься?
– Там такое дело… В общем, я через торгашей работаю. Вернее, пока не работаю, но собираюсь. Прямо с весны и начну. Через месяц с небольшим, стало быть. Я бы взялся, мне не сложно, с начальством твоим приятно работать, какая-никакая стабильность… Была. – Моро, обычно прямой и горячий, как чертова заготовка для подковы, скатился в несвязные бормотания, – Я бы правда взялся, хороший заказ, что говорить… Но там свои порядки. Графики, распределения, то-се, пятое-десятое. Они там в гильдии сами все решают. Обещают, что будет удобно. Станет меньше кидалова.