Рита послушно перевела взгляд за спину правителя Призона. Члены Городского Совета стояли на полуметровом возвышении сильно позади трона.
– Первые лица королевства. Наша основа и сила. Так сказать, свет общества, – Беовульф задумчиво пожевал губами и чуть привстал, явно намереваясь обернуться, – Или цвет? А, не важно. И то, и то звучит неплохо.
Может, король и был прав в чем-то, но в данную минуту Рита не могла с ним согласиться. Величие – понятие относительное, на три четверти зависимое не от свойств самого человека, но от сопутствующих обстоятельств. И сейчас обстоятельства были против Советников. Шелк и парча, жемчуг и рассыпанные в волосах самоцветы не добавляли Советникам лишнего веса. Напротив, придавали им вид райских птичек, по глупости рассеявшихся меж свернутых колец спящего питона. Рита мазнула по ним взглядом. И замерла, уставившись на стражей Его Величества.
Антрацитовые големы. Трехметровые рыцари, закованные в черную, чешуйчатую броню. Они стояли по бокам трона так ровно и недвижимо, что в первые минуты Рите казалось, что перед ней – обычные статуи из черного мрамора.
Король проследил за ее взглядом и понимающе ухмыльнулся. Махнул рукой в сторону левого голема:
– Кларк.
Тот поклонился, скрежетнув железом.
– А второго я зову Кент.
Правый страж поприветствовал ее легким наклоном головы.
– Правда они великолепны?
Охотница заставила себя кивнуть.
– Непобедимы, – добавил король, когда позади трона раздался согласный шепот, – И неуязвимы… Я обрушил на Кларка потолок галереи в восточной части дворца. На него свалилось пятьдесят тонн первосортного камня. Представляете себе, что это такое?
Рита ответила ему слабой улыбкой. И невольно приглянулась к сочленениям и сгибам брони. Любой зверь, любил говаривать Бармаглот, имеет свои пороки, любое чудище рано или поздно обнаруживает недостатки и уязвимости. Не бывает неприступных крепостей, как не бывает несокрушимых противников. Рита жила с этим знанием много лет. Весь ее опыт подтверждал каждое слово старого охотника. Но сейчас она сомневалась.
С последней попытки свержения Беовульфа I с законного трона прошло больше года. Рита даже припомнила, что в тот день выпал первый снег.
Говоря по правде, покушения на короля происходили до скукоты часто. И здесь не было бы никакой сенсации, если бы не одно но. На этот раз злоумышленник пытался поразить монарха на публике, во время еженедельного обращения к народу. И Призонская пресса взорвалась.
В каждой газете и газетенке появилась посекундная хроника этих событий. Так что Рите пришлось если не поверить написанному, то хотя бы принять во внимание вероятность того, что кое-что из написанного было правдой.
Речь короля в тот день оказалась чуть более многословной, чем обычно. Помимо всегдашней душеспасительной ерунды, обсуждалась возможность строительства плотины на Соленой реке. Это волновало если не всех, то многих. На центральной площади собрались не только «верные подданные», но и самые обычные люди, вполне закономерно опасавшиеся затопления собственных домов. Народу было так много, что никто не насторожился, когда какой-то тип забрался на врытый в землю дошник. Подумаешь, длинный лук! Чему тут удивляться, если подобные этому дурачки составляют целую отдельно взятую гильдию? Да и кто в наше время ходит без оружия?
Големы закрыли короля от выстрела, что само по себе было вполне ожидаемо. Однако дальше начинались странности. Големы почему-то не удовлетворились спасением короля. Один из них тут же ринулся в погоню за нападавшим, раскидывая людей словно кегли. Учитывая расстояние выстрела (около ста метров), заметить, и тем более узнать лучника в лицо было почти невозможно. Тогда как потеряться в толпе – дело десяти секунд.
Однако странности продолжались, и голему неожиданно сопутствовал успех. Причем успех, явно подкрепленный какой-то чертовщиной. Или коллективным помешательством. Свидетели краткой расправы с неудавшимся цареубийцей в один голос вещали, что антрацитовый рыцарь истаял в тот самый момент, когда мостовая украсилась вязким, черно-красным пятном.