В министерстве иностранных дел упомянутые консультации проходили в очень сдержанном режиме. Заслушивались доклады, мнение экспертов, определялись потенциальные угрозы и тенденции, велась скучная, рутинная министерская работа, семь восьмых которой я откровенно не понимал. Сейчас все министерства и государственные структуры работают в круглосуточном режиме, но глядя на МИД, можно сказать что работают как-то очень вяло. Не видно что-то кипучей и бурной деятельности как например в управлении ЧК.
Честно пытался въехать во все межгосударственные вопросы, хотя бы на уровне поверхностного понимания, но у меня ничего не получалось, уж очень непривычно для моего восприятия дипломаты излагали свои мысли. С военными куда проще. Часам к восьми вечера просто уже не выдержал и буквально настоял на том чтобы отправиться домой. В первую очередь мне хотелось переодеться в обычную повседневную одежду, а не пафосный наряд в стиле военного мундира времен Наполеона, и сгонять куда-нибудь в одиночку, плевать куда, лишь бы не заканчивать день на такой унылой ноте. Я не раз просил руководство ЧК не отлучать меня от оперативной работы, и не двигать в высокие кабинеты, иначе я через какое-то время стану просто не эффективным и меня обойдут. Терять условную майку лидера мне не хотелось.
Но дома ждал неприятный сюрприз и все мои планы полетели к чертям. Вернувшись домой, а особняк на Поварской я уже считал своим домом, обнаружил там побитых и злющих как мегер, девчонок. Ольга и Анька сидели в малой гостиной изучая какие-то бумаги. Явно было видно, что девочки в состоянии сдержанной ярости. У обеих уровни срезаны на половину, у Ани перебинтована левая рука, у Ольги кусок пластыря на лбу и на костяшках пальцев.
— И кто это, стесняюсь спросить, вас так знатно отметелил?
— Ева Мюллер, — ответили подруги хором. — Бешенная сука!
— А теперь без эмоций и подробней. Кто такая, где столкнулись, что не поделили?
— Не поделили границу с Болгарией, — начала рассказ Ольга Ларина, как самая сдержанная. — Утром пришел сигнал что группа из ста одаренных двигается от границы Болгарии внутрь страны разрушая православные церкви.
— Скорее всего месть мне за взорванную кирху в Швейцарии, — добавляет от себя Аня. Хотя не факт, так совпасть могло.
— Группа явно хорошо подготовленная. Передвигались порталами, по крупным и малым городам. Сметали православные церкви храмы и монастыри, разбрасывали листовки, суть которых сводится к тому что все, кто не присоединился к единой и великой Римской католической церкви есть отступники и пособники антихриста, ну и прочий бред. Во главе группы как раз эта самая дрянь Ева Мюллер.
— Иметь в Германии фамилию Мюллер, все равно что вообще не иметь никакой фамилии, — вспоминаю я знаменитую фразу киношного Мюнхгаузена в исполнении Янковского.
— Совсем даже не смешно, вашество, эта собака сутулая снесла нам половину уровней, пробивая наши шиты как бумагу. Нас лекари в управлении подлатали, но обида никуда не делась, — хрипит устало Аня, гневно косясь на личное дело этой самой Евы Мюллер.
— У нее очень редкий ранг, — поясняет Ольга, — боевой монах. Насколько мне известно изначально ранг жрец, но видимо силовая ветвь. Плюс к этому она продвинутый игрок восемьдесят второго уровня. С ней банда из сотни паладинов, пополам «физики» и маги все активные игроки. В таких же белых накидках с крестами. Нас против них всего десять человек вышло, вот и огребли.
— Очень дурные новости, скажу я вам, а как уровни потеряли?
— Да у этой суки в статусах звание «Инквизитор», вот и жахнула по нам какой-то дрянью, что половина уровней слетела. Бесит до чертиков! Там в ее группе редкий боец был ниже пятидесятого уровня.
— Без всяких сомнений Ватиканские псы. Самое неудобное сочетание бешенной силы и религиозного фанатизма. С такими трудней всего.
— Ее уже изо всех щелей пиарят, как святую деву несущую слово божье. В комитете есть целый список подтвержденных рейдов этой группы на вампиров и оборотней. Гастролируют по всей Европе причиняя всем добро без разбора, и наставляя на путь «истинный».
— То, что эта баба сбивает уровни, превращает ее в очень неудобного противника.
— Ее вообще трогать нельзя, — тут же заявляет графиня. — Убить ее не проблема, но тогда Ватикан совсем в разнос пойдет. Убив эту стерву, мы сделаем ее великомученицей. Наталья уже предостерегла нас от поспешных действий.
— Моей репутации от этого хуже не сделается. А от несчастного случая никто не застрахован.
— Себя-то не обманывай, княжич, — возражает Ольга, — даже если эта дрянь умрет от дизентерии в собственном сортире, в ее смерти обвинят тебя. Ее для этого и создали!