Она стояла рядом и держала в руке снятого с крыши петушка.
— Как видишь, он тебя клюнул, — нежным голосом проговорила девушка.
Страшная догадка заставила подогнуться его колени.
— Так это ты убила моих людей?
— Я. Ты же велел мне послужить тебе в постели. Я пришла, а они не хотели меня пускать.
Он смотрел на нее, понимая, что с той же легкостью, с какой она прикончила четверых стражников, она могла бы убить и его самого. Но она не сделала этого — стояла и глядела, и ее тело притягивало, заставляя учащенно биться сердце и кровь быстрее струиться по жилам. Киран протянул к ней руки, она подалась вперед и без стеснения прижалась к нему, обжигая горячим дыханием…
Это был безумный день, превратившийся в столь же безумную ночь. Обладая ею, он будто побеждал собственную гибель, и безжалостная смерть билась в его объятиях, страстная и послушная, предупреждая любое его желание. С тех пор прошло уже десять лет. И каждый раз Киран глядел на нее, как в тот рассветный час, когда кровавая заря освещала место убийства.
— Дозволь задать один вопрос, чтобы я вернее поняла твои пожелания, — нежным голосом попросила Янди, глядя в упор на Кирана. — Зачем тебе смерть Ширама? Ты полагаешь, что другой накх на его месте будет сговорчивее?
— Сговорчивый накх! — Наместник горько усмехнулся. — О чем ты? Накхаран мы уже потеряли. Скоро нам предстоит искать пути, как обезопасить себя от него. Но тут вопрос в другом. Ширам объявил царевича Аюра своим другом и сказал, что будет искать его, пока не найдет. И скорее всего, он его найдет — даже если ему понадобится замостить дорогу к нему черепами арьев…
— А другому саарсану не будет до царевича никакого дела, — продолжила Янди.
— Вот именно.
— К тому же если постараться, то накхи изрядно пустят кровь друг другу, прежде чем изберут себе нового вождя.
Киран одобрительно кивнул:
— Угу. Действуй. Только смотри, чтобы не было такого провала, как в лесной веже.
— Это была не моя задумка! — ощетинилась Янди. — Я говорила — чем больше случайностей, тем меньше успеха. Надо было просто убить его там. Если бы Ширам знал, что мальчишка уже в земле, он бы не стал попусту клясться…
Киран помрачнел, будто девушка ненароком коснулась его больного места, и жестко бросил:
— Мне не нужны твои советы. Я сам решу, сколько ему жить и когда ему умереть!
— Не обманывай себя, — промурлыкала та. — Судьбы людей не в нашей власти. Мы срезаем лишь те ветви, до которых можем дотянуться. Но ты все усложняешь. Ты запутываешься в своих же сетях.
Киран взглянул на нее холодно:
— Ты слишком много себе позволяешь, Янди! Помни, кто ты и кто я!
— Я помню, мой господин, — сладко улыбнулась девушка. — У меня хорошая память. Надеюсь, и у тебя тоже.
— Не смей со мной так разговаривать! — резко оборвал ее собеседник. — Бери своих бородачей-саконов и отправляйся.
— Непременно. Хотя, увы, после недавней встречи на дороге остался лишь один сакон.
— Как, их же было трое?
— Когда-то и я была девочкой… Все меняется в этом мире.
— Ну что ж, один так один. Не медли.
Янди задумчиво кивнула:
— Итак, я отправляюсь в Двару с царевной Аюной. Там передаю ей тайное письмо от тебя и обучаю смертоносной игре. И если у нее не получится, делаю все сама. Но так, чтобы это можно было свалить на Аюну. В крайнем случае мой человек расправится с ней, чтобы она не распустила язык. Так?
— Все верно, — ухмыльнулся Киран. — Ширам никогда не заподозрит ее в чем-то подобном.
— Но если у нее не выйдет, саарсан убьет ее…
— Значит, убьет. Это тоже нам на руку. В любом случае Аюна никогда не вернется домой. Желаешь узнать что-то еще?
Янди склонила голову, обдумывая это непростое, тонкое поручение. И вдруг тихо, не меняя позы, произнесла:
— Нас подслушивают.
— Там стража, — возразил Киран. — Да и кто бы посмел?
— Женщина. Она пользуется ароматическими притираниями. Я чувствую запах жасмина…
Киран нахмурился, подошел к двери, распахнул ее и выглянул наружу.
— Там никого нет.
— Там кто-то был, — возразила Янди.
Киран ее уже не слушал. Снова помрачнев, он думал о том, что ему сегодня предстояло сделать.
Киран глядел не отрываясь на вызолоченный купол храма, блистающий в лучах заходящего солнца. В открытое оконце его комнаты врывался прохладный вечерний ветер, подхватывающий тяжелый, расшитый золотом плащ наместника Аратты. Поблизости молча стоял командир его личных телохранителей и ждал приказа господина.