— То-то вы его кормите, аж закормили, а ему хочется все больше, — ядовито ответил Невид. — Мы, северяне, это видим собственными глазами. Сколько уже земли отожрал Первородный Змей при полном попустительстве Исвархи! А иные считают, — добавил он, — что это сам Исварха хочет затопить Аратту. Разве не его лучи заставляют таять ледники, питающие море? Может, ему не хватает жертвенного дыма?
— Какое ужасное богохульство! — Аюр даже побледнел от услышанного. — Теперь я понимаю, почему тебя заточили в подземелье! Если не уймешься, Исварха тебя поразит…
— Да? Пока он поразил твоего отца — хотя лично я считаю, что это был кое-кто поближе, — а скоро поразит тебя. И знаешь, я бы и жалеть не стал! — В голосе старика вдруг прорвалась непонятная Аюру злоба. — Солнечная династия совершенно выродилась! Арьи забыли все! Боги не слушают вас. Им не нужны ваши жертвы. А вы перестали слышать их. В вашем существовании больше нет смысла…
Невозможные речи старого жреца привели Аюра в полнейшее смятение. Какие страшные вещи говорит Невид! Да его казнить мало!
— Я не желаю слушать, замолчи! Мой отец был живым богом на земле. А теперь я…
— И как тебе быть богом? Чувствуешь себя всемогущим?
— Я? Пока нет, но…
— О! — прервал его старик. — Прислушайся.
Сверху, из-за двери, слышались голоса и звук шагов. Потом разговор оборвался на полуслове, и что-то тяжело упало.
— Что это?
— Это твоя смерть.
Лесовики-вурсы в войсках Аратты ценились не слишком высоко, несмотря на рост, силу и стать. Как ни силились командиры, вурсы не могли держать строй и норовили пуститься наутек, едва сообразив, что противник превосходит их числом. Нет, трусами они не были — добежав до ближайшего леса, они растворялись среди деревьев и тут же готовы были нападать из засады. Но на равнинах они чувствовали себя потерянными и просто не могли понять, как можно воевать там, где негде укрыться. Вместе с тем лесовики отличались мощью, выносливостью и полным пренебрежением к чьим бы то ни было жизням. Вурсы жили в лесистых горах восточной Бьярмы уединенно, спускаясь в долины только пограбить и украсть себе женщин. Соседние племена боялись их, утверждали, что у них по семь пальцев на руках, и старались не иметь с ними дела.
Трое плечистых узкоглазых бородачей постучались в ворота недавно опустевшего особняка Хранителя Покоя. Назвав условное слово, они вошли в калитку, после чего старший из них кивнул в ответ на приветствие и воткнул кинжал в печень изумленного привратника. Его спутники поспешили разделаться с опешившей стражей. Схватив последнего, они спокойно, будто ничего особенного не произошло, спросили, где вход в подземелье. И, получив ответ, без каких-либо воинственных криков свернули ему шею, словно утенку.
Услышав на лестнице тяжелые шаги и лязг оружия, Аюр насторожился. Это еще кто? Стражник, приносивший еду, обычно спускался один. Можно было, конечно, предположить, что грядет долгожданное освобождение, но царевич уже понял, что лучше лишний раз насторожиться, чем лишний раз обмануться. Так что он соскочил с лежанки, отошел к дальней от двери стене и притаился там.
Тяжелый засов лязгнул, дверь отворилась.
— Ну и темень, — донеслось с порога. — Хоть бы плошку зажгли, что ли!
— Где он тут? — спросил другой голос.
Привыкшими к темноте глазами Аюр насчитал троих незнакомцев с длинными кинжалами в руках.
— Там, кажись, у стены что-то шевелится! — воскликнул третий «гость».
— Давай кончай его, и пойдем. Не нравится мне эта лисья нора. Тесно, свод нависает…
— Сейчас пойдем, — обнадежил старший и направился в сторону лежанки Аюра. — Прибьем лисенка, и ходу…
«Они что, в самом деле хотят меня заколоть?» — в ужасе подумал царевич, вжимаясь в стену и закусив губу, чтоб не заорать. Трое убийц казались дурным сном, который внезапно стал явью. Ему, наследнику престола Аратты, сыну живого бога, — и так нелепо умереть? Он шарил впотьмах рукой по стенке, стараясь нащупать хоть что-нибудь пригодное для боя. Но что можно найти в темнице?
Ему вспомнился бой на Лосиных Рогах — там он держался как должно. Но как ни крути, схватка вот так, когда враг ищет тебя во тьме, как хищный зверь, совсем не то же самое, что перебрасываться стрелами из укрытия. Даже тогда, на Холодной Спине, когда ингри преследовали их и едва не схватили, он не испытывал такого страха. Ну, честно говоря, тогда он просто не успел ничего почувствовать — так быстро все закончилось. А сейчас царевичу было жутко. Ему вспомнился Ширам — сам чуть живой, но без колебаний вставший на его защиту. Как же сейчас его не хватало!