Рука царевича наткнулась на глиняную плошку, в которой стражник приносил еду. А что, если кинуть миску в голову ближайшего бородача, который медленно шел на него во тьме, и стремглав броситься к лестнице? Нет, не получится! Двое торчат неподалеку от выхода и не дадут ему проскочить.
Лесовик двигался на ощупь, выставив вперед пустую руку и держа кинжал у бедра. «Сейчас, еще несколько шагов, и он меня отыщет, — думал Аюр. Пятиться ему было уже некуда. — Единственное, что сейчас за меня, — это темнота. Я их хорошо вижу, а они меня нет…» Что бы в такой ситуации сделал Ширам? Он уж точно не растерялся бы, с оружием или без. А что, если…
Аюр с силой метнул глиняную посудину в дальнюю стену. Бородач развернулся на звук. В тот же миг царевич вскочил ему на спину и воткнул большой палец в глазницу. Вурс заорал, выронил кинжал и упал на колени, закрывая лицо ладонями. Но его вой тут же прервался — мигом подобрав оброненное оружие, Аюр вогнал клинок в основание черепа. Спутники лесовика бросились на помощь. Окрыленный первой удачей, сын Ардвана лихо вскочил на ноги и развернулся, вскидывая оружие. Тело само вспоминало, чему его учили, и кровь бурлила в жилах.
Но схватиться с двумя врагами не на жизнь, а на смерть ему не довелось. За спиной лесовиков неведомо откуда возник тощий низкорослый старец, еще недавно стращавший Аюра гибелью Аратты. Он вскинул обе руки и коротко хлопнул лесовиков между лопаток — кажется, совсем легко, будто окликнул. Он и впрямь что-то сказал, но Аюр не успел понять что. В тот же миг чужаки повернулись и яростно набросились друг на друга. Спустя несколько мгновений все было кончено. Оба лесовика лежали на полу в луже крови.
У Аюра бешено колотилось сердце. Он все еще был готов сражаться до потери дыхания, наносить и отражать удары, вновь и вновь чувствовать, как входит острый металл в податливое человеческое тело…
— Уходим, — тихо, но повелительно проговорил старец.
— А если там…
— Дорога открыта.
Снаружи, у ведущей в подвал двери, валялись еще три окровавленных тела. Старик обошел их с полным безразличием, даже не убедившись, что они мертвы.
— Смотри, это же те, кто сторожил меня в подземелье! — изумленно произнес Аюр, узнав их.
— Да. Никто не должен был узнать, как умер царевич Аюр.
— Но почему меня пытались убить? Почему, Невид, за что?! Как они посмели покуситься на священную особу… — Юноша перехватил пренебрежительный взгляд старца и резко оборвал свои причитания. — Прости, я хотел лишь узнать… как ты заставил тех, внизу, убить друг друга? Что ты им сказал?
— Тем? — Старец кивнул в сторону подвала. — Я лишь открыл им глаза. Показал, какие они чудовища. Они же сами поторопились закрыть их друг другу.
Аюр глядел на него, щурясь и моргая, — хоть снаружи и вечерело, но он отвык от света. Старичок выглядел именно так, как он его и представлял: маленького роста, лысый, худой, с редкой седой бороденкой, в обтрепанном буром рубище, со взглядом жгучим, как огонь или змеиный яд. Подобных жрецов Аюр в храме Исвархи не встречал. Знакомые ему жрецы были величавыми хранителями тайного знания, этот же напоминал то ли нищего бродягу-проповедника, то ли дива в человеческом обличье. «Может, они в Северном храме все такие?» — подумал он. И спросил, отводя взгляд от мертвых стражников:
— Как ты думаешь, кто послал убийц?
— Ну наконец-то сто́ящий вопрос, а не хлопанье крыльями, хе-хе. Пошли поговорим в доме. Хочется уже погреть старые кости в тепле, а то они совсем разнылись в этом сыром подвале.
Они зашли в дом, который показался Аюру довольно странным. Он явно принадлежал очень богатому человеку. Но не было видно ни слуг, ни охраны, откуда-то заметно тянуло гнильцой, и в целом особняк выглядел так, будто его бросили и ушли.
— Что это за дом? — спросил он с любопытством. — Кто тут живет?
— Я тут живу.
— Но…
Аюр огляделся.
— Что-то не так? — спросил старец, с удовольствием усаживаясь на расшитых подушках в увитой цветущими лозами комнате. Багровые гроздья цветов на длинных ветвях, за которыми никто не ухаживал, поникли и уже начинали осыпаться на мраморные полы.
— Если это твой дом, а мы сидели в его подвале… — Аюр смахнул увядшие цветы с толстого ковра и сел рядом. — Так, выходит, это ты держал меня в заточении?
— Нет, не я, — покачал головой старый жрец. — Я присоединился к тебе по двум причинам. Первое — я хотел спокойно побеседовать с тобой в тишине и уединении. Здесь, в столице, повсюду ужасный шум и суета! Разве что в тюрьме и можно узнать друг друга поближе…