Они повернули в полутемный коридор.
— Сюда мало кто приходит, — продолжал согбенный горем брат государя. — Здесь я разбираю древние свитки, провожу опыты, здесь постигаю значение звезд, открывающих мне судьбы людей…
Молодой жрец едва скрывал насмешливое превосходство над этой живой развалиной. Но ему было велено оставаться рядом, смотреть и слушать, чтобы потом, когда наступит час, занять его место.
— Постой тут. Мне нужно кое-что взять.
Верховый жрец прошаркал вперед к двери, возле которой, угрожающе оскалив пасти, стояли литые бронзовые псы.
— Они знают меня. — Тулум положил левую руку на ухо безмолвного стража, как показалось его спутнику, погладив изваяние, как живую собаку. — И потому всегда пропускают без спроса. А ты подожди тут.
Он с кряхтением отворил тяжелую дверь и скрылся за ней.
Молодой жрец остался стоять, слушая удаляющиеся шаркающие шаги и глядя, как догорает масло в стоящей на выступе стены светильне.
— Да что же он там мешкает? — процедил он наконец, барабаня пальцами по стене. — Не заснул ли старик от усталости?
Он сделал несколько шагов к двери, желая проверить, чем там занят святейший.
Что-то глухо загудело глубоко под каменным полом. Псы угрожающе взревели и повернули головы в сторону незваного гостя. Жрецу показалось, что они даже открыли глаза. Он поморщился. Детские забавы! Они способны напугать только дикаря!
Еще шаг — и две струи липкого пламени ударили ему навстречу.
Молодой жрец с истошным воплем рухнул на пол и начал кататься по нему, пытаясь сбить пламя. Через несколько мгновений крик сменился хрипом, а потом и вовсе затих.
— Ну вот и все, — проговорил Тулум, задумчиво глядя на скрюченное обгорелое тело, которое довольно ясно отражалось на полированной серебряной пластине.
Сложная система зеркал позволяла ему увидеть, что происходит за дверью, не поднимаясь из-за стола. Он сел поудобнее, нажал спрятанный под столешницей рычаг. Плита, на которой лежал жрец, тяжело повернулась, сбрасывая вниз мертвеца, и бесшумно встала на место.
— Начальника стражи ко мне, — произнес верховный жрец в металлический раструб, и спустя некоторое время за дверью послышалось:
— Дзагай, к святейшему Тулуму!
Верховный жрец повернул рычаг, и огнедышащие псы опустили морды, сообщая входящему, что путь свободен.
Тулум легким шагом вышел навстречу начальнику храмовой стражи.
— Есть ли новости от Хасты? — едва ответив на приветствие, спросил он.
— Нет, — поклонился тот. — Но один из наших людей видел его, когда накхи покидали Нижний город. Он сидел на коне за спиной у одного из воинов из свиты саарсана.
— Из свиты саарсана, — задумчиво повторил Тулум. — Занятно… В Нижнем городе много погибших?
— Да. И, как сообщают, в ближних селениях тоже. Накхи запасались продовольствием для дальнего похода, забирали все, до чего могли дотянуться. Если кто-то противился, убивали.
Лицо верховного жреца было темно, как туча, но от недавней старческой немощи не осталось и следа.
— Видел ли кто-нибудь Аюну рядом с саарсаном после его ухода из крепости?
— Нет. Ни рядом, ни вообще среди накхов ее не видели.
— Ты спрашивал?
— Я расспросил всех уцелевших свидетелей, мой господин.
— Значит, ее там и не было, — пробормотал Тулум. — Почти наверняка не было… Неужели и здесь Киран приложил руку?
— Не мне о том судить, — промолвил Дзагай. — Но едва завершился обряд Воссоединения, Киран бросился к войску, которое в большой спешке покинуло город. И хочу отметить, что колесницы были запряжены с вечера. А еще вчера начали проверять, нет ли поломок и в порядке ли сбруя. Вчера же колесничие получили запас стрел.
— Вот как? Еще ничего не началось, а Киран уже готовился к походу? Очень интересно… Что ж, мой дорогой родич нанес удар. Сейчас наша очередь. Скажи, ты выяснил, где Аоранг?
— Да, он в дворцовой темнице.
— Позаботься, чтобы его выпустили, и проводи сюда.
Дзагай чуть замешкался с ответом.
— Есть одна трудность, святейший. Ты знаешь, что вокруг стен храма по приказу Кирана стоят воины. Они пропускают только жрецов и очень внимательно смотрят на лица. А недавно к городской страже прибавились вурсы — лесовики из Бьярмы…
— Вот оно как! — усмехнулся Тулум. — Заботливый Киран продолжает печься о моей безопасности. Тогда сделаем следующее — забери в яме труп жреца, выставь его на всеобщее обозрение во внешнем дворе и скажи, что он был неугоден Исвархе и тот испепелил его. И так будет с каждым, кто не почитает величие храма.