— Святой огонь, прошу, помоги мне, — обратился к нему Аоранг. — Я на распутье и не знаю, куда идти. Мир изменился, и все, чему я учился прежде, оказалось напрасным. Что мне делать?
Пламя потрескивало, поедая сухие ветки. Воспитанник жрецов прислушивался долго, но божество молчало.
— Святой огонь, — вновь заговорил он, — прости меня за упрямство, но мне очень нужен ответ… Впереди мне, похоже, предстоит сражаться. Но разве в Ясна-Веде не сказано: оружие верного — добрые дела? «Благие мысли, благие слова, благие деяния» — мне это твердили с первого дня, как я появился в храме, раньше, чем я выучил данное мне учителем имя…
Он долго сидел неподвижно, глядя в пламя немигающим взглядом, пока оно не расширилось и не заполнило собой всю Вселенную. И тогда огонь ответил ему священными словами Ясна-Веды:
Каждый верный ежедневно вновь выбирает путь блага и следует ему до конца своих дней.
— Выбирать благо? Но я и так стараюсь это делать! — воскликнул Аоранг. — Вот теперь мне нужно спасти любимую, и ради этого, возможно, придется убивать людей. Но я не хочу превращаться в зверя! Вся моя жизнь была посвящена тому, чтобы перестать им быть…
И огонь вновь ответил ему:
Просто выбирать благо недостаточно. Выбор надо отстаивать. Если откажешься сражаться — тебя принудят те, кто не отказался…
Аоранг моргнул, и огонь, охвативший Вселенную, тут же рассыпался на мириады звезд.
— Благодарю тебя, божественное пламя, — ответил он и вновь поклонился, складывая ладони перед лбом. — Я буду думать…
Что-то со страшной силой ударило его в спину и подмяло под себя.
— Святое Солнце, опять ты?!
Аоранг злился; кроме того, ему было стыдно. Не заметить саблезубца, который вплотную подкрался к нему со спины и наверняка долго сидел в засаде, выбирая миг для броска! Только то, что с ним в это время говорил сам Исварха, извиняло его слепоту. А теперь Рыкун терся о него крутым лбом, хрипло мяукая от радости.
— Зачем ты за мной увязался? Раз убежал из зверинца, так и беги на свободу! Вон там — лес! Кыш отсюда!
Рыкун лениво отошел шагов на пять, развалился неподалеку и громко заурчал, поглядывая желтыми глазами на Аоранга.
— Ты что, так и собираешься со мной идти? Ну конечно, как же иначе! Куда ты теперь денешься, если с младенчества рос в зверинце? Как будешь добывать себе еду? Ну ты сам подумай, как мы пойдем по южному тракту? На меня и так-то смотрят косо, а тут еще зверюга с вот такенными зубами! Тебя убьют, дружок…
Аоранг махнул рукой, сел рядом с огромным детенышем и запустил пальцы в его густую шерсть на загривке.
— Зачем я только возился с тобой? — принялся рассуждать он. — Почему не дал тебе помереть от голода, как это непременно случилось бы, останься ты на Ползучих горах? Теперь я уже не могу бросить тебя, теперь наши судьбы связаны, хотя я этого вовсе не хотел… Терпеть не могу саблезубцев! Вы — исконные враги людей и мамонтов. Таких, как ты, мохначи убивают копьями, снимают шкуру и приносят ее женщине, чтобы показать свою силу и доблесть. Если она готова ответить на любовь, она сядет на эту шкуру и посадит рядом с собой того, кто ее добыл… Ну прости, — спохватился он. — Тебе, наверно, неприятно это слушать… Хочешь, я расскажу тебе сказку про саблезубцев? Я когда-то слышал ее от Айхи — вот уж кто любит разные истории…
Аоранг невольно улыбнулся, вспоминая младшую родственницу — одну из немногих в его племени, кто был к нему по-настоящему добр.
— Ну, слушай! — обратился он к Рыкуну. — Пошел раз охотник на холодные равнины добыть оленя. Шел-шел — нет добычи. Начался буран, охотник заблудился, весь день ходил, настала ночь, а метель все не кончается. Охотник устал до смерти, лег в сугроб, начал было замерзать… Уж думал, что все, пропал. Вдруг видит — где-то вдалеке свет мигает и как будто поют.
Он обрадовался, выполз кое-как из сугроба и побрел на голоса. Вышел к незнакомому стойбищу. Котты там высоченные, цельными шкурами мамонтов крыты, а из самой большой слышно пение и стук бубна.
Вошел туда и обомлел. Глядь, вокруг очага сидят саблезубцы — целая стая! Старший из них бьет в бубен и поет, а остальные подхватывают. Ну, сел охотник тихонько у порога, слушает. Песня окончилась, и тут старший саблезубец как заревет:
— Внесите его!
Звери повскакали, охотник уж думал — конец ему пришел! Но они выскочили за дверь и вскоре внесли мертвеца. Охотник смотрит — человек. Копье к рукам примерзло, — видно, пошел охотиться и погиб в буране.