— Венды! — крикнула Янди, натягивая поводья и выхватывая один из дротиков, закрепленных у луки седла.
И тут же со всех сторон, будто муравьи из нор, полезли бородачи с топорами и копьями в руках. Один из них, рослый, широкоплечий силач, сразу бросился к конным носилкам, легко оттолкнул загораживающую их девушку и протянул руку к Аюне.
Янди не сопротивлялась. Она будто сама порхнула в сторону, быстро ухватила врага за волосы, собранные в пучок, резко подняла их и как ни в чем не бывало вогнала в затылок воина длинную граненую бронзовую заколку.
— Спасайся, царевна! — воскликнула она, разворачивая мула навстречу неприятелям.
Аюна замерла, пытаясь нащупать лежавшие где-то тут лук и колчан со стрелами. Вот миг назад она видела их, а сейчас они будто пропали! Она шарила ладонями по стенам. Вдруг носилки резко накренились. Сзади послышалось беспомощное ржание. «Коня убили», — обреченно поняла Аюна, падая на бок. Краем глаза она видела, как пара вендов, стянув Янди с седла, тащат пленницу в кусты.
«Ну вот и конец», — подумала она.
В этот миг над ее головой прозвучало резкое, как удар доской:
— Эту к вождю!
Глава 10. Золотое дитя
Всю дорогу, с самого начала пути, Аюр размышлял, не совершил ли он большую ошибку. Не напрасно ли он поверил словам Невида, не зря ли согласился ехать с ним на север?
«Мое место в столице. Мой долг — спасать страну, а не бросать ее на растерзание заговорщикам!» — эта мысль точила его, не давая покоя. Но воспоминание об убийцах-вурсах и почему-то особенно — о взгляде Кирана у погребального костра остужало царевича. Что он может против врагов? Один, почти без поддержки?
«Спасение Аратты — не здесь, — твердил ему Невид. — Если хочешь найти верный путь, следуй за мной. Здесь, в столице, тебя ждет только смерть».
Разве он был не прав?
«Прав, — мысленно соглашался с ним Аюр, трясясь в крытом возке по бесконечно длинной северной дороге. — И я не хочу умирать напрасно… Но я еще вернусь — во главе войска, с верным Ширамом по правую руку!»
Вслух он, конечно, ничего подобного Невиду не говорил. У Северного храма явно были свои замыслы на его счет. Об этом ему еще расскажут, когда они прибудут в главный храм Белазоры, — так говорил Невид. Дескать, только там Аюр сможет обрести нечто такое, что поможет ему спасти Аратту.
«Что ж, послушаем, что они предложат и что захотят взамен», — думал Аюр, стараясь мыслить как государь. Северный храм был влиятельной силой, особенно в Бьярме и сопредельных землях. В столице его, однако, называли оплотом богохульников, и, судя по возмутительным речам старца, — ой не зря. Но сейчас царевичу было не из кого выбирать союзников. Порой ему казалось, что он умер тогда вместе с отцом и вознесся к Исвархе в священном пламени погребального костра. А тот, кто едет сейчас в возке вместе с этим многознающим, но, кажется, немного безумным жрецом, — какой-то совсем другой Аюр…
«Пусть северные жрецы мне помогают, хоть они и искажают веру Исвархи, — решил он в конце концов. — А уж потом, когда я доберусь до накхов и у меня будет войско…»
Ну и, кроме того, путешествие было весьма занимательно. Великая Охота, несмотря на все неудачи и несчастья, пробудила в царевиче любознательность, о которой он прежде и не подозревал. За каждым холмом или рощей ждали новые открытия. Даже несмотря на то, что поначалу, когда небольшой отряд то и дело проходил через городки и селения, Невид и Аюр прятались в возке. Царевич целыми днями смотрел по сторонам из-за полуопущенных занавесей, и скучать ему было некогда.
Уже на третий день путешествия отряд вышел на берег великой реки Ратхи, что рождалась на восточных горах и, вбирая в себя притоки, текла к морю на далеком юге. Дальше они не мешкая двинулись вдоль ее гористого берега по хорошей дороге с плотной, набитой множеством повозок колеей к северу — в лесной край, называемый Бьярмой.
Аюр в этих местах никогда не бывал. Да и вообще до своей Великой Охоты он весьма мало что повидал, кроме окрестностей столицы и летнего дворца. Государь все время держал его при себе, как недавно осознал Аюр, из страха за него — ведь оба старших царевича погибли не своей смертью. А теперь умер и сам отец. «Лучше бы отец не прятал меня от бед, а готовил к ним, — раздумывал Аюр с досадой. — Я бы тогда не чувствовал себя чужаком в собственной стране!»
Здешние земли были очень похожи на земли ингри, но тут все было как-то просторнее и мощнее. Невообразимо широкая водяная гладь Ратхи, где рыбачьи челны казались березовыми листочками, изумила царевича. А уж Змеево море, говорили ему воины храмовой стражи, — так у него и вовсе дальнего берега не видать, и никому не известно, есть ли он вообще. Аюру не очень-то верилось, но он молчал. Великая Аратта, живым богом которой он теперь стал, весьма сильно отличалась от окрестностей Лазурного дворца и садов Верхнего города, и с этим приходилось мириться.