Она ловко вытащила сломанную слегу, поставила новую, заложила крышу кусками бересты и мхом. Все было сделано так быстро, что Аюр даже не успел отогреть у очага озябшие за время прогулки руки.
В избе пахло вареными грибами. Аюр сглотнул слюну. Ему вспомнилось, как во время путешествия в землях ингри его повар часто добавлял собранные слугами грибы в разные блюда. Там он привык их есть, хоть сперва и брезговал.
Дети, видя, что мать спокойно чинит крышу, выглянули из-под вороха облезлых шкур и с любопытством уставились на Аюра. Он насчитал троих, один другого младше.
— Ты прилетел с неба? — пропищал самый смелый.
— Вроде того, — ухмыльнулся царевич.
— А где твой шестиногий лось?
— Что?
Тем временем вернулась женщина и с улыбкой опустилась на колени перед очагом.
— Раздели с нами пищу, господин!
Она вытащила из расшитой поясной сумки деревянную ложку и протянула Аюру. Ложка сплошь была покрыта затейливой резьбой.
— Ее вырезал мой муж, — гордо сообщила женщина.
— А где он? На охоте?
— Его забрали строить Великий Ров, как и всех мужчин в селении. Еще в начале лета. И ничего о нем с тех пор не слышно.
— Гм… — промычал Аюр, первым запуская ложку в котелок. — Как — всех мужчин? А кто добывает вам пищу?
— Сами, — пожала плечами женщина. — Собираем грибы, ягоды, ловим рыбу. Сейчас сытая пора, лес прокормит, а вот зимой будет худо. Если не отпустят мужчин домой, не все доживут до весны.
— Это неправильно, — чуть подумав, сказал Аюр. — Почему забрали всех? О чем думает наместник вашего удела? Он собирается устроить тут голод?
— Должны были кидать жребий. Ну ты сам понимаешь, господин, как делаются такие дела. Вытянули его все бедняки, за которых заступиться некому. И везде так.
— А пожаловаться?
— Кому? — всплеснула руками бьярка. — Тут в одном селении уже пожаловались — так пришел отряд накхов, забрали всех мужчин, даже подростков, и угнали на строительство, и правых, и виноватых. А кто сопротивлялся — развесили на березах… — Она оглянулась на детей и шепотом добавила: — По частям… Нет уж, светлый господин, мы лучше сами как-нибудь.
— Да что «сами»?
— Наши боги защитят нас!
Аюр пожал плечами и принялся молча есть дальше. Выскребая ложкой дно котелка, он вдруг сообразил, что ел только он и дети, а женщина не ела. Значит, она отдала ему свою долю? Поняв это, он смутился.
«Ну ничего, — подумал он. — Теперь ваши беды кончились. Вам повезло встретить сына государя, а он непременно вознаградит вас за гостеприимство…»
Облизав ложку, он отдал ее бьярке и скинул кожух. Теперь царевич наслаждался теплом и сытостью, сонно рассматривая небольшого деревянного идола, что стоял у поддерживающего крышу столба. Перед ним лежали костяные зверьки-обереги и плошка с медом. Идол был трехликий, страхолюдный донельзя.
— Эту богиню я знаю…
— Как не знать! — засмеялась женщина. — Это же благая мать Тарэн!
— Благая? — скривился Аюр. — А как насчет оборотней, которым она покровительствует?
— Что поделать! — пожала плечами бьярка. — Мать людей и зверей добра, но гневлива. А в гневе она себя не помнит, как многие женщины. Когда шаманом овладевает Ярость Тарэн, он впадает в безумие и может убивать и убивать, пока рядом не останется больше живых…
— Но зачем поклоняться всякой злой нечисти? Есть один бог — Господь Солнце…
Бьярка в ужасе замотала головой:
— Что ты, господин! Мы, разумеется, чтим Сола, небесного супруга нашей Матери, — вон видишь? — Она показала на небольшой круг в правой руке Тарэн, в котором смутно угадывалось солнечное колесо. — Но дело в том, что небесным богам нет до нас дела. А благая Мать Тарэн — она всегда смотрит за своими детьми…
— А что это у нее в левой руке — не змея ли? — приглядевшись, спросил Аюр.
— Да, это знак Хула, ее второго мужа.
— Кто такой Хул?
— Ты смеешься, господин? Хул — это враг! Тот, кто живет под землей и под водой, кто насылает потопы и болезни…
— Погоди! Так эта ваша Тарэн замужем и за Исвархой, и за Первородным Змеем?! — Аюр, не удержавшись, расхохотался. — О Святое Солнце!
— Но она ненавидит Хула и стремится его убить, — уточнила бьярка. — Впрочем, Сола она тоже больше не любит. Ведь он прогнал ее и отверг Зарни!
Она произнесла это имя с особым придыханием. Дети снова высунулись из-под шкур и уставились на Аюра, как будто чего-то от него ожидая.
— Кто это — Зарни?
Видимо, отклик ожидался явно не такой — семейство бьяров опешило, услышав его слова.