— Города! — презрительно фыркнул Невид. — Они, по сути, ничем не отличаются от непомерно огромных селений народа Великой Матери, которые во всем подобны обычным муравейникам. Иные дикари любят жить вместе всей своей огромной семьей — вот и строят себе хижины размером с холм…
— Вот как! Но почему бы им не построить себе правильный город, как у арьев, если уж они хотят жить вместе?
Невид воздел палец к рукотворному небу:
— Они не могут! И не желают. Их сознание еще не проснулось… Я искал проблески. Твой дядя тоже, но он явно не понимал сути своего поиска. А все потому, что он смотрел вширь, а не вглубь.
— Как это — вглубь?
— В глубины времени. Понимаешь, дикие племена этого мира понемногу растут. Очень, очень медленно. Где-то умеют делать изумительные глиняные горшки, где-то поют прекрасные песни. Некоторые ходят по кругу, как тот удивительный народ Великой Матери, который давно остановился в росте и понемногу умирает, не сознавая этого. Но пройдут тысячи лет, прежде чем хоть кто-то из них — во всем обитаемом мире! — станет таким, как мы.
Аюр удивленно молчал, слушая слова Невида. Старик говорил весьма необычные вещи. Сказать по правде, царевич ни о чем подобном никогда даже не задумывался. К чему это он ведет? Одно ясно — не просто так.
— Знаешь ли ты, царевич, что ни один народ в мире, кроме нас, не имеет письменности? — продолжал глава Северного храма. — Жрецы порубежных вендов, когда их попытались обучить, так ничего и не поняли — лишь приспособили наши буквы для своих колдовских обрядов. Вырезать «Ард» на ясеневой доске, полить кровью и повторить три раза, чтобы в три раза сильнее подействовало!
Царевич хмыкнул, подумав: «И все же к чему он клонит?»
— А вот такого никто в мире изготовить не может.
Невид достал откуда-то из рукава своего одеяния небольшой нож. Аюр сразу обратил внимание на его необычный холодный блеск. Ножен не было, — должно быть, они крепились к предплечью.
— Покажи! — сразу оживился царевич.
При виде оружия он невольно обрадовался. Голова его уже гудела от обилия новых знаний и непривычных мыслей. Но, разглядев толком нож, Аюр был ошеломлен.
— Я не понимаю, что это за металл, — проговорил он, поднося клинок к глазам. — Я не вижу следов точила… Но он невероятно острый!
— Его создали таким сразу, — объяснил Невид. — Не сковали, а отлили, словно бронзу.
— Но это не бронза! Где, кто их делает? Я хочу такой себе!
Невид хмыкнул и забрал нож у царевича.
— Как ты думаешь, сколько лет этому ножу?
— Он совершенно новый! Видно, что им никогда не пользовались.
— Ему самое меньшее полтысячи лет. И я им пользуюсь уже лет десять.
— И он не тупится? — недоверчиво спросил Аюр.
— Не тупится, я пробовал. Он оставляет насечки на бронзе. А что до того, кто его сделал, — это были арьи. Видишь вытравленную надпись? Так вот — сейчас мы подобный клинок изготовить не можем.
— Арьи забыли, как делать такие ножи? — проговорил царевич, пораженный, каким мрачным внезапно стал голос верховного жреца.
— Вот именно — забыли. Ты понимаешь, что это значит? Племена, окружающие и населяющие Аратту, понемногу растут — а мы забываем. Они дикари, но они движутся вперед, мы же — назад, как народ Великой Матери. Время его давно прошло, он застыл в нем, как муха в смоле. А мы? Что мы такое? Или мы когда-то тоже остановились и медленно умираем? Пройдут века, и когда нынешние дикари станут великими народами — от арьев не останется ни следа… — Невид внезапно оборвал сам себя и уставился на царевича. — Так что ты думаешь? Аратта — благословение богов или что-то чуждое для этого мира?
— Конечно благословение, как иначе?! — не задумываясь, возмущенно ответил Аюр. — Аратта — светоч мира! От нее все благо!
— Хе-хе… А далеко не все так думают. Есть племена на юге, которые считают, что это они — настоящие арьи, а мы лишь украли себе их имя и землю…
На губах Аюра мелькнула насмешливая улыбка.
— Чумазые дикари, которые кочуют в степях Десятиградия? Что нам до них?
— Как тебе сказать… Кое-кто из их вождей считает, что Аратта — проклятие мира и должна быть уничтожена.
— Они говорят об этом вслух и подбивают дикарей на бунт? — нахмурился царевич. — Почему эти люди еще живы?
— Их не так просто поймать… Несколько лет назад твоему дяде удалось схватить нескольких смутьянов. Однако эти речи не прекратились. Вся степь твердит, что ложные арьи, то есть ты и я, — это лишь дивы в человеческом обличье, а никакие не люди. А потому если Аратта не исчезнет, то гневные боги уничтожат и весь мир вместе с ней.