Уже смеркалось, когда появились они. Полыхавший на низком берегу реки пожар бросал на всадников багровые отблески, делая их и без того ужасные закопченные лица и вовсе нечеловеческими. Они появились будто из-под земли. Первый увидевший их воин быстро вскочил, ткнул в приближающихся наездников пальцем, да так и остался стоять с открытым для крика ртом. А спустя мгновение его голова отлетела в сторону, снесенная лунной косой саарсана. Арьи в суматохе хватались за мечи и луки, некоторые бросились к стоящим в отдалении косящим колесницам. Но добежать не успел никто.
Поле схватки оглашалось лишь ржанием коней и криками ужаса. Да и сколько там было этой схватки? Вырвавшиеся из западни накхи пронеслись по незащищенному стану, рубя все живое. Полторы сотни человек расстались с жизнью так же быстро, как и забитые ими птицы. Когда же с этим было покончено, саарсан отер кровь с клинка и спрыгнул наземь. Он был мокрый с головы до ног — речная вода и вражья кровь пропитали его черное одеяние, — но ему не было до того дела. Лицо Ширама пылало таким жаром, что казалось, даже над одеждой поднимался пар.
— Отрубить им всем головы и сложить их глазами к реке. — Он кивнул в сторону противоположного берега, над которым бушевало пламя степного пожара. — Пусть хоть после смерти смотрят, куда должны были смотреть при жизни… Постойте. Если найдется хоть один живой, тащите сюда.
Вскоре к ногам саарсана рухнул раненый арий.
— Я ничего не сделал! — умолял он. — Я никогда не замышлял ничего дурного против накхов! Я простой колесничий…
При слове «колесничий» глаза Ширама полыхнули и кулаки сжались.
— Отрубите ему руки и ноги. Да сразу прижгите, чтобы не истек кровью и не впал в горячку. — Он склонился над пленником. — Когда тебя отыщет Киран — я думаю, это будет скоро, — передай ему мои слова. Я уничтожу Аратту! Я не буду знать покоя до тех пор, пока гора из черепов арьев не сравняется с нашими горами! Первородный Змей давно не получал кровавой жертвы, и отныне я обещаю кормить его, не скупясь…
— Друг, что ты такое говоришь? — запинающимся голосом произнес Хаста, бледный даже в сгущающихся потемках. — Зачем тебе это все? Вспомни Аюра…
— Молчи! Не смей говорить, пока я тебе не позволю! — Ширам метнул на рыжего жреца яростный взгляд. — Ты мне брат, но я повелитель накхов. — Он вновь обернулся к ждущим его приказа воинам. — Рубите головы! Забирайте оружие, коней и еду. Сожгите колесницы. И поскорее. Нас заждались в Накхаране.
Мария Семёнова, Анна Гурова
Аратта. Книга 3. Змеиное Солнце
Пролог
Царевич оторвал взгляд от сумрачных просторов Змеева моря и разочарованно поглядел на старого жреца, стоявшего рядом с ним на вырубленной в скале огороженной площадке:
— Где же волна?
Сколько видел глаз, от края до края водяного окоема тянулся пенный гребень. С высоты он напоминал извилистый, дрожащий белый росчерк на серой зыби. Пожалуй, не будь этой пены, Аюр и вовсе бы ничего не разглядел.
Невид поглядел на него искоса, как на скорбного умом, и промолчал.
Пенный гребень неспешно катился, приближаясь к берегу. Над морем, заполошно крича, стремительно проносились чайки. Сын Ардвана с удивлением заметил: та скала с развалинами старого храма, где еще недавно он сражался с водяным змеем, стала выше и ее окружила обширная песчаная отмель. Захоти чудовище подплыть туда сейчас — не смогло бы, лишь глядело бы на него издали.
— Где же волна? — с недоумением повторил он.
В этот самый миг простиравшаяся до края земли серая ширь вдруг поднялась стеной. Будто переступив через каменную плотину, она с раскатистым грохотом обрушилась на Белазору.
— Святое Солнце! — ошеломленно выдохнул царевич.
Его руки намертво вцепились в камень ограждения, но он этого даже не заметил, поглощенный тем, что творилось внизу.
Волна была высотой в два человеческих роста. Аюр видел, как в щепы разбиваются о камни рыбацкие лодки; как море проглатывает рыбный торг, где он еще недавно гулял с Туоли, единым махом сносит лабазы, навесы и лавки; как с ревом врывается в дома и захлестывает узкие улочки Нижнего города. Он видел множество людей, поспешно взбирающихся на крыши, и других, опрометью бегущих к лесистым холмам. Видел рыбарей, пытавшихся обмануть волну и уйти подальше в море, — теперь они в отчаянии выгребали в бурлящем потоке меж затопленных домов, стараясь не разбиться о стены…
— Это первая, — негромко проговорил Невид.
— А сколько всего?
— Никто не знает. Может быть, одна, а я прежде видал и пять…