— Ну да, — нехотя согласился Джериш.
— К тому же, — добавил Учай, — дривы тоже ждали, когда земля подмерзнет, чтобы ударить из захваченных ими крепостей и деревень. Сейчас они наверняка всеми силами выступают на Мравец! И если мы не поспеем…
Джериш и сам прекрасно осознавал, что может случиться, если набранное ими войско опоздает. И, напоследок скривившись, будто от укуса назойливой блохи, кивнул:
— Вели готовиться к походу. Пусть здешние жрецы принесут жертвы Солнцу… ну и своим водяным, если хотят. Завтра поутру выступаем.
Дорога от торжища до стольного града дривов была единственной в этих глухих лесах. Уже много лет купцы Ладьвы заботились, чтобы ни упавшие деревья, ни молодая поросль не душили ее и торговый путь оставался проезжим. В стороны от дороги через равные промежутки отходили широкие просеки. По всей прочей Ингри-маа до деревень можно было добраться либо по рекам, либо почти звериными тропами. Но все же ингри, привычным к езде на спинах лосей, удавалось пробираться через густые чащи почти так же ловко, как по ровной дороге.
Джериш о лосях был не самого высокого мнения. Лось представлялся ему кем-то вроде своенравной лесной коровы, а по поводу своего торжественного въезда на лосиной спине в Ладьву он буркнул лишь одно: «Надеюсь, об этом никогда не узнают в столице».
Чуть не первое, чем Джериш занялся на торжище, была покупка коня. Ингри на конях не ездили, животину пришлось задорого покупать у наемников. И что это был за конь!
— Поверить не могу, что я еду на этой мохнатой скотине, — ворчал Джериш. — Хорошо, что меня не видят мои жезлоносцы! Что за зверя вы мне подсунули?
— Это самый лучший конь, какого удалось найти в Ладьве! — обиделся Учай.
— Скажи ты мне это на торгу в столице, я бы, пожалуй, взял твою голову и засунул настоящему коню под хвост. Чтобы ты понял — вот конь! А это — неведомое животное, отдаленно похожее на коня. Судя по его росту и тому, сколько на нем шерсти, возможно, это собака. Киран привозил из этих земель медвежьих псов. Ростом они почти с этого коня!
— Это самый высокий конь, какого мы нашли!
— Представляю остальных! — хохотнул Джериш. — У меня и на этом ноги едва не цепляют землю.
— Зато он может переносить любые морозы и выкапывать себе траву из-под снега. Его можно запрягать в волокушу и брать под седло.
— То-то и плохо. Настоящий боевой конь не годится под волокушу. Прежде я думал, что накхские коньки мелкие, как зайцы. Теперь вижу, что зря их ругал. Скажи, этот конский пес умеет скакать во весь опор или способен только плестись шагом?
Учай пожал плечами:
— Можешь пересесть на лося. Лось умеет. Но ты же не хочешь ездить на лосе.
— Вот еще! Ты погляди, что выделывают эти полоумные длинноногие коровы!
Застоявшиеся в Ладьве лоси, радуясь снегу, припустили рысью. Джериш, насмешливо подняв бровь, глядел, как рогатые великаны бегут, резко раскачиваясь и высоко подбрасывая голенастые ноги. И как ингри с них не свалятся?
— Вот если бы научить этих зверюг биться в строю, от них был бы толк, — снисходительно заметил он.
— Оно бы хорошо, — подтвердил Учай. — Да только на людей лоси побегут разве только во время гона. А если лосят не холостить, то потом с ними и вовсе не сладить…
Джериш понимающе кивнул и перевел взгляд на Мину. Она ехала подле мужа в боевом облачении своего рода — шлеме из кабаньих клыков и доспехе, изготовленном из вощеной шкуры вепря. На душе у жезлоносца потеплело. В последнее время Джериш невольно ловил себя на мысли, что настолько привязался к этой гордой сероглазой девушке, что образы всех женщин столицы, что были до нее, потускнели, будто остались в прежней жизни. Как игривые рисунки на стенах домов, знакомые, но ничего в сердце не пробуждающие. «Заберу ее с собой в столицу, и пусть все, кто будет против, провалятся в ледяной ад!» — внезапно решил он.
— Мы уже в землях дривов? — спросил он Учая, поймав его пристальный взгляд.
— Так и есть. Второй день едем.
— Может, скажешь, куда они подевались?
— Не думаю, что они ищут встречи с таким войском, как наше, — спокойно ответил повелитель Ингри-маа. — Я по нескольку раз в день посылаю охотников во все стороны. Следов почти нет. Либо дривы ушли подальше, проведав о нас. Либо, как я и говорил, собираются на Мравец, чтобы поднять зверя в берлоге…
— Эй, полегче! Ты говоришь о наместнике Аратты! — нахмурился Джериш.
— Ты прав, учитель, — спохватился Учай, виновато склоняя голову. — Чтобы понять врага, я стараюсь думать, как он. Вряд ли дривы, вспоминая о наместнике, воздают ему почести… В этом году они изрядно потрепали его. Если, как ты говоришь, Ширам поднял мятеж и твоему брату в Арьяле нужна поддержка, то, скорее всего, он не сможет прислать сюда подкрепление. Наверняка наместник шлет гонцов в столицу, умоляя помочь ему… Но скоро ударят морозы, станут реки. Повалит снег — не вот эта пороша, а настоящий, большой. Лось пройдет — погляди, как он ступает. А конь не сможет. И колесницы, о которых ты рассказывал, завязнут. Так что до новой травы о подкреплениях наместник может забыть… Кроме, конечно, нас и нашего войска!