— Зато в зельях, травах да кореньях лучше старухи Линты никто не сведущ… Еще она слово тайное знает — среди самых густых туч может солнце призвать. А может и скрыть его. Сам видел. Но только — тсс! Ее о том не спрашивай. Если разобидится, решит, что ты ее тайны выведываешь, плюнет на дорогу — и все. Куда ни иди, пути не будет. Так что, как бы бабка ни чудила, какие бы слова ни говорила, будь вежлив, улыбайся да кланяйся… Вон там… — Туоли поднял руку, указывая в распадок между хребтинами, — уже и изба виднеется.
Метта привстал на козлах и прищурился, вглядываясь в вечерние сумерки:
— Вижу, дымок над лесом вьется!
— Стало быть, дома бабка. Видно, травы сушит.
Как и обещал Туоли, ограда была сложена из вывороченных в сторону леса корней. Они торчали рогами диковинных зверей — не то чтобы угрожающе, но совсем не гостеприимно. Однако ворота стояли распахнутые настежь.
— Вот и гости пожаловали! — раздался из-за корявой изгороди скрипучий старушечий голосок. Он звучал довольно приветливо.
Хозяйка Замаровой пади показалась на дороге и уставилась на приехавших.
— Тебя, вояка, я помню. — Она вгляделась в лицо Туоли. — Рядом явно твой сынишка. А там, в возке, кто? Никак мертвяк? Чего сюда-то тащить?
— Не мертвяк там, госпожа Линта, — махнул рукой бьяр и скривился от боли. — Светоч Исвархи велел покуда тебе им заняться. А вскоре он и сам сюда пожалует.
Аюр увидел лицо старухи, которое нависло над ним, закрывая серое небо.
— Батюшка Светоч, значит, болезного послал, — с улыбкой повторила она, разглядывая юношу. — И сам прибудет, вот радость-то! Как вас издали приметила, так и его не пропущу…
— А как ты нас приметила, бабушка? — не удержался от вопроса Метта.
Хозяйка хрипло рассмеялась, будто раскаркалась, и в тот же миг на плечо ей спорхнул иссиня-черный ворон.
— У меня глаза тут далеко глядят, все видят!
Лесная карга была простоволоса, как настоящая ведьма, и совершенно седа. Аюр, глядя на нее, подумал, что таких женщин не встретишь в столице, где даже бедные горожанки стараются красить волосы если не в золотистый, так хоть в луково-рыжий цвет. При ходьбе старуха сильно волочила ногу и потому опиралась на длинный сучковатый посох, увенчанный козьими рогами. Однако взгляд у бабки был цепкий и быстрый, и голову она несла высоко.
— Ну давайте, ведите своего покойничка в избу… Эй, парнишка, — прикрикнула она на Аюра, — бока еще не отлежал? Поднимайся!
— Он арий, старая, — тихо произнес бывший стражник. — Язык бы придержала.
— Да по мне, хоть накх, — огрызнулась старуха. — В моем доме пусть меня слушает. Эй, ты, ноги есть — ходи ногами! А если нет, ползи туда…
Она повернулась и ткнула в сторону сложенной из толстых бревен избы.
В прежние времена Аюр бы, несомненно, возмутился непочтительными словами, брошенными дерзкой простолюдинкой. Но теперь он с помощью Туоли и Метты молча выбрался из возка и, пошатываясь от слабости, побрел через двор к низкому входу.
— Гляди-ка, впрямь арий, — слышал он совсем рядом бормотание старухи. — Ладен, строен, волос золотой, глаз… — Старуха осеклась и вдруг взвизгнула: — Ну-ка глянь на меня! Гляди, немочь!
Аюр повернул голову и в недоумении поднял взгляд на лесную бабку. Ту будто подменили. В ее лице больше не было насмешливости. Сейчас он видел в нем злобу и страх. Длинные сухие пальцы ведьмы впились в сучковатый посох, будто она изо всех сил удерживала себя, чтобы не перетянуть гостя дубиной поперек спины.
— Коль сам прислал, то дело знает, — забормотала она. — Он все разумеет, сквозь землю на десять локтей видит, чужие думы слышит… Нешто сам пришел? Откуда бы ему тут быть? Нет, не он это… Умолкни, дура старая! А ты не ругайся, лучше глаза себе промой…
Аюр растерянно глянул на Туоли. Тот был невозмутим, будто так и надо. В этот миг рядом оказался Метта:
— Бабулечка, цветочек лесной, скажи, где тут водицы испить?
Сведенное злобой лицо седой карги внезапно изменилось и разгладилось, будто оттаяло.
— Вон там, за баней меж берез, уступок видишь? Это родник бьет… Попей, воробышек. Ковшик возьми под навесом. И мне принеси — что-то в горле пересохло… — Она холодно взглянула на Туоли, минуя взглядом Аюра. — А ты веди гостя в избу. Если сам батюшка Светоч его прислал, так пуще комарья ему тут ничего не угрожает.
Глава 9
Золотой ящер
Дверь в избу была низкой — Аюру чуть выше пояса.
— Что встал? — фыркнула на него старуха. — На дворе ночевать думаешь?