Айха всхлипнула. Нестерпимое волнение охватило ее. Где Хаста? А если метель застигла его в пути? А если он ранен или попал в руки врагов?
Она вернулась в тепло, села у очага и уставилась в огонь, силясь увидеть в его пляшущих языках лицо нареченного. Но все впустую — все, что мог различить ее взгляд, было пламя да поднимающийся к отверстию в крыше дым.
— Что-то случилось, — прошептала Айха, на этот раз с полной уверенностью.
Она вытащила из-под вороха шкур обломанный кусок бивня. Когда-то он принадлежал одному из ее прародителей.
— Я не убивала тебя, — прошептала она, обращаясь к духу мамонта. — Я не ела тебя. Я не желала тебе зла. Я сказала тебе правду. Расскажи и ты мне все как есть…
Мохначка достала из поясной сумки пару рыжих волосков и привязала их к кости.
— Мать-Мамонтиха, — зашептала она, — только ты знаешь все! Тебе с высоты легко рассмотреть, что творится в самых дальних землях. Солнце ныне закатилось в твою небесную вежу, и ты, о Мать, не знаешь черноты долгой ночи. Скажи своей младшей дочери, где мой суженый! Скажи, что с ним! Скажи, когда его ждать!
С этими словами она сунула бивень в огонь и затаила дыхание. Вонь жженой кости черной дымкой потекла в небо, унося вопрос девушки. В глубокой тишине Айха почтительно ждала, пока Мать-Мамонтиха услышит вопрос и окинет своим всюду проникающим взором земные пределы.
Наконец послышался едва различимый треск. Айха палкой подцепила кость, столкнула ее с углей и жадно на нее уставилась. Кость с одного края почернела, но с другого осталась светлой.
— Между жизнью и смертью его дорога, — прошептала Айха, цепенея. — И эта трещина прямо посередине! Уж не война ли?
Сама она не застала войн, но дядька рассказывал, что бывает, когда род идет на род.
Она перевернула бивень. Трещины с наружной стороны указывали на тяжелый путь. Злые духи осаждали ее нареченного, впереди его ждали смертельные испытания… И да — у Айхи перехватило дыхание, — он действительно был где-то близко!
«Надо идти ему навстречу», — решила она.
За кожаными стенами ее жилища голодными голосами завывала метель. Даже мамонты собрались вместе и плотно жались друг к другу, чтобы не замерзнуть. А ведь зима лишь начиналась…
Но что-то там, внутри под ребрами, клокотало и требовало немедленно подниматься и отправляться в путь.
Айха, ни мгновения не колеблясь, оцарапала костяным ножом край ладони, и кровь часто закапала в очаг. Смешав кровь и золу, она вслепую прочертила себе на лице уберегающие от несчастья извилистые полосы. Это должен был сделать кто-то из старших. Вот только вряд ли кто-то стал бы помогать Айхе в таком опрометчивом, ненужном и опасном походе.
И тут ей пришлось все делать самой.
Девушка облизнула ранку, чтобы унять кровь, и закрыла глаза, втягивая носом знакомые запахи. Те, что помнила с детства, — запахи кожи, меха и теплого дыма. Теперь не скоро она вновь вдохнет их.
«Метель кончается, ночь будет ясная, — сказала Айха самой себе. — Я пойду по звездам».
Когда она уже привязывала к ногам лыжи, из темноты вдруг возник дядька.
Молча уставился на нее, опираясь на копье.
— Я гадала на зубе предка, спрашивала Мать-Мамонтиху, — объяснила Айха. — С Хастой беда… Я пойду.
Умги мотнул косматой головой:
— Никто не ходит долгой ночью так далеко. И уж подавно не ходит один.
— Я пойду, — насупившись, сказала девушка. — Хаста прошел долгий путь. Духи сказали, он почти добрался до Ползучих гор, когда что-то помешало ему. Но сейчас он в опасности. Ему нужна моя помощь.
— Какая помощь? — рассердился старый мохнач. — Ты и ему не поможешь, и сама пропадешь в снегах!
— А я пройду. У меня хорошие лыжи, и никто лучше меня на них не бегает. Мне нужна только еда. Всего на десять дней. Я доберусь до тропы в теплые земли, найду Хасту, мы вместе перезимуем на юге и весной придем сюда. Хаста — великий шаман, ты сам видел! Если он прикажет морозам и снежным бурям отступить, они не посмеют ослушаться.
— Ты не доберешься. Да может, уже и нет никакой тропы. Подземные аары изгрызли всю землю на полдень. Или сама не знаешь, что там творится? Хочешь угодить прямо в Воды Гибели?
Айха мрачно глянула на родича:
— Да. Там опасно. Но я все равно пойду. Духи предков не оставят меня. Я это знаю! Иначе зачем бы им открывать мне будущее?
— Хорошо. — Брат матери смерил девушку долгим тяжелым взглядом. — Если я скажу «нет», ты все равно пойдешь?