Юный вельможа безрадостно кивнул.
— Ну а когда мы найдем настоящего царевича, — продолжал жрец, — ты, конечно же, станешь при нем правой рукой. А возможно, и левой. Речь-то выучил?
Анил опустил глаза и покраснел, вспоминая сочиненную звездочетом бесстыжую речь. Чего там только не было! Даже обещание перенести столицу в Бьярму, не говоря уже об отмене всех налогов и клятве собственноручно изгнать Первородного Змея в его логово под корнями мира…
— Да ты не бойся, — усмехнулся Хаста, глядя на его смятение. — Никто все равно не станет тебя слушать. Как только бьяры своими глазами увидят «царевича», можно говорить все, что угодно. Лишь бы не затоптали тебя, пытаясь на счастье прикоснуться к одежде, как тут принято…
— А где будут воины Каргая? — с тревогой вспомнил юноша. — Надеюсь, поблизости? Я не хочу, чтобы какие-то простолюдины хватали меня немытыми лапами!
Небольшое количество этих воинов особенно беспокоило Анила. Сам Каргай вместе с войском срочно отбыл куда-то на запад. Сразу несколько соглядатаев донесли ему, будто неподалеку от Великого Рва недавно видели царевича — на этот раз без жрецов, зато с отрядом бьярских и вендских наемников. Последнее обстоятельство показалось Каргаю таким убедительным, что он немедленно устремился в погоню, с крайней неохотой оставив Анилу только два десятка, выделенные ему для поимки Хасты.
— Ничего тебе бьяры не сделают, — вздохнул Хаста. — Воины будут рядом, наготове. Мы бы и вдвоем справились. Ну, Исварха нам в помощь… как у вас говорят. Идем, народ уже собирается у сосны…
Они пробрались через нетронутые заросли священной рощи к ее опушке, где на небольшом холме росла древняя изогнутая сосна, считавшаяся здесь обиталищем какого-то лесного божества. Ветви и ствол этой сосны были столь густо оплетены лентами, бусами и лоскутками, что дерево казалось одетым в пестрое платье. Из-за кустов доносился гул толпы. Хаста одернул грубое одеяние «лукового жреца», шагнул вперед на опушку, остановился и звучным голосом запел одно из храмовых песнопений, призывая Исварху взглянуть милостивым оком на своих детей.
«Как ты смеешь петь священные гимны, ты же не жрец!» — попытался возмутиться Анил, когда впервые услышал их. Хаста лишь пожал плечами.
«Мы с тобой — наживки в этой западне, — сказал он. — Подумай сам, разве, охотясь на дикого зверя, ты призываешь дворцовых поваров, чтобы приготовить ему приманку? Мы лишь видимость еды — и, надеюсь, таковыми и останемся…»
Сейчас Хаста был спокоен. Народу пришло много — он не напрасно несколько дней распускал слух о царевиче на торгу в Яргаре, чтобы местные жители разнесли весть по всем окрестным деревням. Вскоре стоит ждать гостей из Северного храма…
Он пел, наблюдая, как привлеченные его голосом бьяры приближаются к священной сосне, опасливо поглядывая на жреца и вертя головой в поисках царевича. Воины Каргая, переодетые в охотничью одежду, вооруженные топорами и копьями, расположились в стороне, стараясь не привлекать к себе внимания.
— Подойдите же! — протягивая руки к бьярам, воскликнул Хаста. — Земное воплощение бога, царевич Аюр, гостем явился к вам! Приготовьтесь узреть сияние Исвархи!
Хаста воздел руки к небу. Верхушки росших неподалеку сосен зашевелились, и в воздухе понесся заунывный, подобный волчьему вой.
— Зарни Зьен! — взволнованным вздохом разнеслось по толпе. — Сын Матери Зверей идет к нам!
— Неплохо, — под нос себе пробормотал Хаста и обернулся к ждущему знака Анилу.
Тот тайком вздохнул, набрал побольше воздуху и выступил вперед.
— Мой народ! — звонким голосом закричал он. — Я пришел выслушать каждого! Я пришел дать вам…
В этот миг Хаста явственно услышал где-то неподалеку глухой стук копыт. Из леса, ломая низкий кустарник, быстрой рысью вылетело несколько всадников в черном. Некрупные верткие коньки, раскрашенные змеиными пастями лица…
— Накхи? — не веря своим глазам, пробормотал Хаста.
Всадники мчались прямо к царевичу, даже не думая останавливаться. Рыжий жрец увидел, как некоторые из них раскручивают на пальцах большие кольца, за которыми, подобно знаменам, развеваются длинные сети. Бросок — первая сеть тут же развернулась в воздухе и упала прямиком на головы Каргаевых стражей. За ней вторая, третья…
Хаста, обомлев, застыл на месте. Все происходило очень быстро, но для него мгновения тянулись почти бесконечно. Он видел, как воины тщатся выпутаться из сетей, но те намертво прилипают к их коже и одежде. «Сети намазаны клеем», — догадался Хаста, и тут же рядом с ним раздался крик Анила: