— Да что ж тебе так неймется его убить?! — Хаста поспешно встал между ними. — Я должен объяснить. — Он повернулся к Анилу. — Да, это действительно был обман. Но пойми — твой покровитель Киран несет гибель Аратте…
— Он защищает ее от врагов! — вспылил юноша. — От таких предателей, как ты!
— Пока Ардван был у власти, у Аратты не было тех врагов, от которых теперь якобы защищает ее Киран. Ты, наверно, захочешь сказать, что Ардвана убили накхи?
— Да! — запальчиво начал Анил. — Они проникли ночью…
— Не нужно мне рассказывать. В то самое время я стоял рядом с Ширамом на стене его осажденной крепости… Но ответь мне — если бы накхи убили Ардвана, что помешало бы им продолжить охоту, чтобы развить успех? Кто помешал бы им той же ночью вырезать всю столичную знать, начиная с Кирана? Что скажешь, Марга?
— Конечно никто! — рявкнула она.
— Если ты был тогда в столице, вспомни — повелитель Ардван заключил мир с накхами. Зачем бы им после этого убивать его?
— Киран велел мне изловить вас, — твердо сказал Анил. — И я сделаю это!
Хаста бросил взгляд на Маргу, увидел выражение ее лица и вскинул руку в останавливающем жесте.
— Послушай… — повернулся он к юноше. — С тех пор как мы встретились с тобой на дороге в Яргару, тебя могли убить каждый миг. Однако ты еще жив. Как думаешь — почему?
— Я служил вам щитом!
— Жрецы обходятся без щитов. Да и теням щит не нужен. Послушай — мы ищем царевича Аюра. И в отличие от прочих, мы его найдем!
— Чтобы передать в когти накхам!
— Чтобы вернуть ему престол. Да, мы сейчас в яме, но игра не окончена. Соратницы Марги на свободе и придут за нами… А теперь думай сам. Кто ты? Дворовый человек Кирана, которому царевич лишь помеха, чтобы самому занять престол? Или желаешь мира и процветания Аратте и ее законному государю?
— Опять пытаешься меня дурачить, хитрый звездочет? — начал Анил, краснея от гнева.
Но тут Хаста сделал ему знак молчать. Свет померк — наверху, против светлого пятна, возникла темная тень.
— Все спокойно? — послышалась сверху накхская речь.
— Да, — ответил кто-то из сторожей. — Жрец и мальчишка о чем-то спорили, но сейчас заткнулись.
— Хорошо, — бросил подошедший. — Открываем решетку.
— Подумай о том, что я тебе сказал, — торопливо прошептал Хаста.
Анил не ответил ему и с негодованием отвернулся. Решетка поднялась, и вниз спустилась веревка с узлами.
— Эй, ты, арий! Хватайся за веревку. С тобой желает говорить маханвир.
Накх с серой лентой в косе привел связанного Анила к причудливой башне на каменном подклете, заставил подняться по узкой лесенке и втолкнул в неуютную светлицу, больше напоминавшую темницу. Данхар сидел за накрытым столом, старательно обгладывал ногу жареной косули.
— Руки ему развяжи, — едва отвлекшись от еды, приказал маханвир.
Страж без лишних слов снял путы с запястий пленника.
— Иди, я тебя позову.
Анил услышал, как тихо закрылась дверь за спиной.
— Ну что, кушать хочешь?
— Хочу, — честно ответил юноша.
— Присаживайся.
Дахар вонзил нож в бок косули:
— Отрезай себе сколько влезет.
«Проверяет, — быстро смекнул Анил. — Попытаюсь ли я броситься с этим ножом на него…»
Сердце юноши стучало часто, но он старался не подавать вида, что взволнован. В конце концов, он не совершил ничего дурного… По крайней мере, не успел. Да и накх, несмотря на жутковатую рожу, был не какой-то лесной разбойник, а воевода на службе у наместника Бьярмы. На этот случай у юноши был припасен кое-какой важный довод…
Поэтому Анил почти спокойно сел за стол, отрезал кусок и принялся за еду.
— Ну, рассказывай, — любезно предложил Данхар. — Кто ты такой? Почему выдавал себя за царевича? Да — и ты там что-то кричал про наместника. Зачем он тебе понадобился?
— Это мое дело, — прохладно ответил Анил. — И наместника.
— А вот и нет, — так же холодно ответил накх. — Я — глава его охраны. Стало быть, покуда все не выложишь, будешь сидеть тут.
— За столом с яствами? Что ж, не возражаю!
— Брось мне свой норов показывать! — строго произнес Данхар. — Или думаешь, раз высокородный, на тебя управы не сыщется? Э, нет, тут ты прогадал. Ты был схвачен как самозванец. Стало быть, посягнул и на государя Аюра, и на Исварху, его небесного отца, и на порядок в державе. Коли так — будешь казнен… Ты, верно, в столице прежде не бывал?