Хаста умолк и закрыл глаза.
Круг молчал. Было слышно, как ветер качает сосны в лесу и те издевательски скрипят, будто вторя уже утихшей песне.
«Сейчас они порвут меня голыми руками, чтобы не марать свое любимое оружие… — затаил дыхание Хаста. — Вот сейчас…»
И точно — стоящие вокруг него грозные воины взревели в один голос так, что над горой с испуганным карканьем взмыла стая разбуженных ворон. Марга выскочила из толпы, подбежала к опешившему жрецу и порывисто обняла его:
— Вот это да! Я и не знала, что ты так можешь!
— Да я и сам не знал, — безуспешно пытаясь высвободиться, отозвался Хаста.
— Да, брат был прав, и я скажу ему о том при встрече в Накхаране! — с жаром проговорила Марга, под восторженные возгласы уводя певца из круга. — Только на обратном пути тебе непременно надо будет кого-нибудь убить.
— Зачем?!
— Не беспокойся, я все устрою. Тебе даже не надо будет выслеживать врага, мы тебе его подведем…
— Марга, послушай…
— У нас без этого нельзя! Какой ты мужчина, если никого не убил?
— Я ведь жрец, — безнадежно возразил Хаста.
— Это не помеха. Я попрошу Ширама, и мы оставим в наших владениях один храм Исвархи нарочно для тебя.
Хаста мысленно выругался, красочно помянув Первородного Змея, всех его родственников и потомков. Похоже, Марга вовсе не шутила. Он подумал, а не рассказать ли ей о клятве и ждущей его на севере мохначке, но прикусил язык, опасаясь навлечь на себя немедленную и свирепую грозу. В памяти возникла давняя беседа с Ширамом, когда тот намекнул, что желает выдать за него одну из своих сестер. Теперь намеки начинали приобретать чересчур устрашающие очертания.
«Но почему именно Маргу? Почему не какую-нибудь другую сестрицу, чья конская сбруя не украшена связками отрезанных вражьих бород? Да и вообще зачем мне его сестры?!» Хасте очень захотелось, воспользовавшись праздничной суматохой, прямо сейчас выскользнуть из крепости и затеряться в здешних чащобах. С голоду он не помрет — в осеннем лесу это невозможно, — а там, глядишь, выйдет к жилью… Но он вспомнил святейшего Тулума, подумал о скрывающемся невесть где царевиче и со вздохом отринул заманчивые мечты.
«Что бы там ни придумала себе Марга, спорить с ней все равно бесполезно, — решил он. — У нас общее дело, которое нужно выполнить. А там… До Накхарана путь неблизкий. Кто знает, что нам уготовила дорога?»
Между тем сестра Ширама ослабила железную хватку и кивнула ему:
— Ладно, ступай отдохни. Скоро мы начинаем обряд. Заплетание воинской косы — величайший день в жизни Вирьи и Яндхи. Сегодня они рождаются для взрослой жизни. Ты — первый из инородцев, кто его увидит…
— А как же Анил?
Хаста завертел головой. Может, стоит его отсюда увести, пока не поздно?
— О долговязом не беспокойся, — хмыкнула девушка. — Ему налили доброго вина. Все, что он сможет увидеть, будет во сне…
Марга оценивающе поглядела на буйные рыжие волосы Хасты и, недолго думая, запустила пальцы в его непослушные космы.
— Когда ты убьешь своего первого врага, я думаю, Ширам не будет против, если мы заплетем косу и тебе… Ух ты! Клянусь Змеем, здесь будет славная косища!
— Оставь! — взмолился Хаста, ошалевший от такого натиска. — На нас смотрят, а ты должна позаботиться о девочках…
— Ты прав, — кивнула накхини, с явной неохотой выпуская осчастливленного ею жреца. Она снова вышла в круг и подняла руку, призывая к тишине. — Родичи и соратники! Нынче мы приветствуем среди доблестных воинов Вирью из рода Зериг! Она прошла со мной путь от гор Накхарана до бьярской чащобы. Она была со мной в сердце Аратты, как пел о том мудрейший Хаста. Своей рукой она поражала врагов и у берегов Ратхи, и в стенах столицы. Покажи!
Девушка тут же достала из поясной сумы два клока волос и подняла их для всеобщего обозрения.
— Сегодня у болота Вирья из рода Зериг вновь доказала свою храбрость и ловкость. Она больше не дитя, а взрослая женщина. Она с честью войдет в наш круг. Я призываю Отца-Змея и Мать Найю в свидетели, что отныне Вирья — воин среди воинов! Дайте мне ленту!