— Аюр! — повернулся к царевичу мальчонка, когда они отъехали от старухиного жилища. — Научи меня из лука стрелять, как ты!
— Ну ты сказал! — засмеялся тот. — Так, как я, — не выйдет. Это в крови должно быть.
— Да ну, в крови! Стрелы пускать всякий может — кто-то получше, кто-то похуже.
— Ну вот и пускай, — обиделся Аюр.
Как можно так пренебрежительно говорить о священном искусстве?! С детства царевичу внушали, что есть три высшие воинские доблести арьев — стрелять из лука, метать копье, править боевой колесницей, — и во всех наследники Ардвана должны быть примером для прочих! Аюр и сам не помнил, когда впервые отправил стрелу в цель, — как бы не прежде, чем научился ходить… Что он там понимает, этот сын стражника…
— Если всякий может, зачем у меня науки просишь?
— Коли так, — в свою очередь обиделся Метта, — я еще и тебя превозмогу!
Дальше они ехали молча, пока мальчик не натянул вожжи.
— Глянь-ка… — сказал он, оглядывая заросли. — Тут, по всему видать, вихрь прошел. Вон сколько деревьев изломано. Полную телегу валежника набрать можно. — Он обвел рукой окрестности и вдруг застыл. — Кажись, там кто-то прячется!
— Где?
Аюр с привычной ловкостью выдернул лук из налуча, стрела тут же легла на тетиву. И вдруг в его памяти, будто рыба, играющая в волне, сверкнуло воспоминание. Невиданное чудище в берестяной личине… Выскочивший из леса перепуганный сакон, которого Аюр убил просто так, без необходимости, — сейчас он это хорошо понимал. Ради того, чтобы показать Шираму свою удаль…
Аюр отпустил тетиву и буркнул:
— Может, там зверь?
— Какой же зверь близ человеческого жилья ходит? — усомнился Метта.
— Да хоть какой. Лось, к примеру…
— Лося издалека видно, — мотнул головой Метта, переложив сулицу на колени и пристально вглядываясь в бурелом.
— Может, росомаха?
— Отец сказывал, росомахи тут не водятся.
— Сиди, а я пойду гляну. — Аюр спрыгнул наземь. — Нет там никого, так хвороста насобираю. Если что, кликну — будь наготове.
Метта кивнул, расправил плечи и поудобнее перехватил копье.
Аюр неспешно, крадучись, чтобы не спугнуть неведомого зверя, двинулся туда, куда указывал приятель. Он двигался тихо, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ним и никакая притаившаяся в траве лесная птица не вспорхнула, оглашая лес заполошными криками.
Приметное место и впрямь было удобно для укрывища. Вывернутая бурей старая толстая береза с прогнившей середкой торчала вверх разлапистыми корнями, а под ними виднелась глубокая промоина. Сейчас, когда листва прикрывавшей ее молодой березки пожелтела и осыпалась, яма неплохо просматривалась, но еще недавно мимо нее можно было пройти совсем рядом, не заметив.
Настороженно подняв лук, Аюр подошел чуть ближе. Ага! Метта был прав — в промоине под березой сидел человек. Впрочем, его легко можно было принять за лесного духа, какими бьяры щедро населяли свои чащобы.
— Вылезай! — сурово приказал Аюр. — Кто ты такой? Что здесь делаешь?
— Пощади, высокий господин! — раздался жалобный голос из-под косматых корней. — Я зла не умышлял, с лихими людьми не знаюсь. Брел себе, грибы собирал да ногу и подвернул. А тут вы едете… Ты, с позволения сказать, по виду и вовсе не из наших земель… Вот я и спрятался…
Аюр пристально смотрел на говорившего, который на четвереньках вылезал из своей норы. Ростом незнакомец был невысок, впрочем как почти все бьяры. Сутулый, узкоплечий старичок с морщинистым лицом и редкой седой бородой. За собой он тянул объемистый короб, доверху полный грибов.
Конечно, и такой мог бы в одно движение метнуть нож… На первый взгляд дедок выглядел совершенно безобидным и перепуганным. Однако Аюру вновь вспомнился бьярский оборотень в священной роще. После того как с него стащили личину, он тоже оказался таким вот ветхим старичком. Помнится, Хаста еще говорил — чем старше колдун, тем он опаснее…
«И что же, в каждого старого бьяра стрелять теперь?»
Аюр решительно опустил лук.
— Ты куда направлялся, дед? — спросил он, вкладывая стрелу в колчан.
— К ведунье Линте, высокий господин. Я ей грибочки приношу, она из них снадобья готовит… А я их потом в свою деревню ношу. Давно уже так ведется, много зим…
Царевич вспомнил вязанки сушеных грибов под крышей бабкиной избушки. И впрямь, сами они туда едва ли забрались.
— Если тебе к Линте, то нам по дороге, — ответил он. — Пошли, подвезу тебя.