— Котта, — вспомнил Аюр свое приключение по пути в Белазору.
Невид кивнул:
— Она самая. В середине очаг, вокруг людишки к огню жмутся.
— Так ведь зимой холодно!
— У костра терпимо. Все лучше, чем замерзать на берегу. Зима пройдет — те, кто ее переживет, бревенчатые избы выстроят. Прежней Белазоре с ее каменными хоромами уже не бывать. Но если Исварха смилуется, встанет новая, бьярская… — Светоч бросил острый взгляд на царевича. — Все там тебя благодарят.
— Почему? — удивился царевич.
— За живого бога почитают. Ты и змея победил, и волну остановил, и море заморозил…
— Море? Когда это я успел?
Старуха, устроившаяся под боком у Светоча, захихикала:
— Солнышко ты наше ясное! Покуда ты у меня здесь от хвори поправлялся, ты уже столько чудес по всей Бьярме совершил, что и десяти здоровых царевичей на то не хватило бы…
— Помолчи пока, Линта, — шикнул на нее Светоч. — Об этом мы с ним поговорим особо. А что касается моря — вскоре после вашего отъезда, как раз после того, как люди дома пращуров поставили, пришел с полуночи лютый холод. Утром горожане проснулись, глядь — море встало.
— Так ведь Змеево море не замерзает! — подал голос изумленный Туоли, тихо сидевший в присутствии верховного жреца. — Отродясь такого не бывало!
— Милостью Исвархи и волей сына его, нашего царевича, это случилось, — строго отозвался Светоч. — И не побоюсь сказать, спасло жителей Белазоры. Рыбачьи суда все разбило волной, берег в болото превратился — к воде не подойти… А сейчас рыбаки по льду ходят, лунки во льду долбят, рыбу прикармливают и бьют острогами. Все сыты, никто не голодает…
— Но я-то тут ни при чем, — фыркнул Аюр.
— Э, я вижу, ты тут совсем от рук отбился. Как это ни при чем?! Ты что теперь, обычный лесовик-охотник? Забыл, что через тебя в мир является наш Господь Солнце? Ну-ка, идем!
Аюр удивленно поглядел на Светоча.
— Идем, идем, — жестко повторил старец.
Ничего в нем больше не напоминало доброго деда, неторопливо рассуждавшего о домах пращуров и рыбной ловле.
— А вы сидите, ешьте… И да — скоро нас обратно не ждите. Может, к утру вернемся, а может, и того позднее.
Обитатели бабкиной избушки дружно закивали.
— Мне пряников оставьте! — крикнул Аюр, выходя во двор вслед за Светочем.
Глава 2
Огненная длань
— Туда пойдем.
Светоч ткнул пальцем в расколотую вершину скалы, что поднималась над лесистыми горными отрогами. Озаренная заходящим солнцем, она казалась раздвоенным языком пламени, застывшим в вечернем небе.
— Сейчас? — удивился Аюр. — Засветло же не доберемся!
— Что с того? — буркнул старик и зашагал в сторону деревьев по уже известной Аюру тропинке с таким видом, будто часто по ней ходил. Царевич подумал, что так оно наверняка и было. Он и сам уже излазил окрестности избы Линты и на гору взбирался, осматривая округу. Первый раз — едва почувствовав возвращение силы после той удивительной ночи, когда на грудь ему забралась бабкина змея, а потом явился во сне золотой ящер.
Аюр пытался выяснить у Линты, что значил тот сон, но старуха лишь бормотала невнятицу, поминая старого хозяина избушки — колдуна Замару, не то великана, не то змея огненного… На что надеялся тогда Аюр, еще не окрепшими ногами одолевая горные кручи? Что увидит с высоты сияние золотых доспехов в облаках? Или «старый хозяин» избы явится ему и все объяснит сам? Аюр не знал. Но тот сон долго не отпускал его…
Они начали подниматься в гору. Тропинка петляла среди сосен и валунов — таких больших, будто их сбросил с горы какой-то бьярский бог. Невид с царевичем поднимались молча, тяжело дыша, то и дело поскальзываясь на влажной земле, хватаясь за тонкие стволы росшей повсюду рябины. Аюр время от времени с сомнением поглядывал на старика. Пока они идут по лесу, еще ничего, а дальше будет сложнее. На почти отвесную расколотую скалу Аюр и сам пока не отваживался взбираться. Но Светоч поднимался бодро, как ни в чем не бывало.
Поднимались на гору долго — до поздних сумерек. На закате тропинка привела на скалистый лоб. С него, покато уходящего прямо в пропасть, открывались головокружительные дали: бесконечные леса и где-то там вдали, в туманной дымке, — синеватая кромка гор. Лучи солнца, вырываясь из-под низких облаков, заливали Бьярму слепящим огнем. Казалось, Исварха, отходя ко сну, желает благословить мир.
Аюр подошел к краю обрыва, протянул перед собой руки и погрузил в сияние немигающий взгляд золотых глаз. Светоч встал с ним рядом и запел вечерний гимн Исвархе. Аюр немного удивился — в столичном храме его пели иначе. Молитва Тулума, пожалуй, меньше походила на торжественный гимн, скорее на задушевную беседу. Но хотя слова были разные, смысл не менялся.