Вместе они пропели славу уходящему солнцу, провожая его на покой, призывая вернуться поутру и взглянуть на свой мир оком милости. Здесь, на пустынном склоне, где были только они двое, единство с небесным отцом чувствовалось как нигде. У Аюра не было никаких сомнений, что Исварха смотрит на них так же, как и они на него, и внимает каждому их слову.
Закончив петь, царевич обернулся. Расколотая надвое, будто ударом молнии или божественного меча, вершина горы маячила уже прямо у них над головой. Она казалась обманчиво близкой.
— Нет. Еще долгий путь, — выслушав его, ответил Невид. — Сейчас пройдем немного, я знаю полянку, где можно заночевать. Отдохнем, а как взойдет луна, полезем дальше.
— Ночью, в темноте, лезть на скалу? — усомнился Аюр.
— Я могу забраться на нее с закрытыми глазами, — ответил старик.
Как сказал Светоч, так и оказалось — когда солнце совсем ушло и все окуталось тьмой, они вышли на ровную полянку в роще кривых горных сосен.
— Дальше деревьев уже не будет. Только кусты, ну а потом лишь голый камень, — переводя дыхание, сообщил Аюр.
— Смотрю, ты тут прекрасно освоился.
— Да, я поднимался досюда, и не раз, а дальше пока не ходил.
— Скоро местные белки при твоем появлении будут стрекотать от радости.
— Ты о чем? — насторожился юноша, уловив насмешку.
— Я хочу тебе напомнить, что ты — государь всего этого. — Невид обвел рукой темные пространства, озаренные лишь слабым светом восходящей луны. — И все, что ты увидишь с вершины, тоже твои владения — вернее, их крошечная часть. Ты уже вполне здоров. Пора возвращаться в столицу.
Аюр промолчал.
— Можно, конечно, надеяться, что Исварха возьмет тебя за шкирку и, как щенка, перенесет в Лазурный дворец, — раздраженно продолжал старец. — А там сожжет пламенем своего гнева душегуба и лжеца Кирана и усадит тебя на престол. Но летописания не упоминают, что такое бывало прежде. Так что ждать придется долго!
— Чего ты хочешь? — спросил Аюр, вытягиваясь на траве.
— Я хочу сидеть за столом в избе у Линты и ужинать. Полагаю, ты тоже. Но никто не исполнит должного вместо тебя.
— Послушай, Невид… — Царевич приподнялся на локте. — Вот ты говоришь о моем долге перед Араттой. Поверь, я тоже о нем все время думаю. А еще о том, что всего моего войска — два калеки и полоумная бабка. И если я прилюдно объявлю свое имя, то буду немедленно схвачен людьми Кирана как самозванец. Не ты ли сам это твердил, покуда я тебе не поверил? Да что говорить — убийца добрался до меня прямо в твоем храме!
— Убийца… — пробормотал Светоч, не отвечая на его вопрос. — Его звали Ряпушка. Никто толком не мог сказать, чем он занимался прежде, чем прижился на храмовой кухне. Его полагали безобидным дурачком — однако, как выяснилось, ошиблись. Ряпушка с детства побирался возле рыбного торжища. Там-то он и приметил, что глупцу подают больше. Вот тогда он сперва поглупел… а затем исчез. Говорили — ушел с торговыми гостями. Три зимы кряду о нем никто ничего не слыхивал. Вернее, почти никто… Потом он вернулся в Белазору, прибился к кухарям, а сам несколько лет лазутничал в храме, выведывая наши тайны. И вот, когда ему стало известно, что у нас скрывается сын Ардвана…
— Погоди, — перебил Аюр. — Откуда тебе все известно? Парень на моих глазах выбросился из окна в море! Его что, поймали?
— Его — нет. Но обнаружился еще один лазутчик. Храмовый лекарь, который за тобой ходил.
— Что?! Да он был рядом со мной каждый день! Я ел и пил из его рук…
— На твое счастье, — усмехнулся Светоч, — лекарь служил не Кирану, а наместнику Аршалаю.
— Наместнику Бьярмы? — в замешательстве спросил Аюр. — И он тоже хочет моей смерти?
— Насколько я знаю, Аршалай желает лишь одного — чтобы никто не мешал ему единолично править этими землями. Зачем ему твоя гибель? Но ее желает твой родич Киран. Эта, далеко не первая попытка тебя убить — его приказ. На твое счастье, Ряпушка был лишь худосочным пареньком из бьяров, а не каким-нибудь головорезом-накхом…