— О Мать Найя… — прошептала Марга.
Верно, ей мерещится, такого зверя быть не может! Рука медленно потянулась к рукояти меча. В следующий миг виски девушки пронзило будто раскаленной иглой. Марга упала лицом в снег и с воем начала кататься возле крыльца.
Если бы Хаста увидел этого зверя, то сразу же узнал бы его. Жрец не участвовал в самой Великой Охоте, но чучело «волчьего секача» хорошо рассмотрел и даже зарисовал. Но только он дернулся к двери вслед за Маргой, его остановил голос Туоли.
— Сидеть! — прорычал бьяр.
Рыжий жрец обернулся и застыл на месте. Мальчишка, отбросив сеть, целился в него из лука.
— Ты не жрец Северного храма, — вставая с лавки, проговорил Туоли. — Ты либо отступник, либо самозванец. Не знаю, как вы нас нашли, но ты привел сюда накхов, чтобы схватить моего государя. Только шевельнись, Метта стрелу в тебя всадит!
— Вот и поговорили, — уныло пробормотал Хаста, со вздохом поднимая руки и прислушиваясь к воплям снаружи.
Судя по всему, ничего хорошего там не происходило. Вдруг, перекрывая шум, со двора долетел знакомый юношеский голос:
— Эй, Линта, Туоли! Что тут делается? Вы живы?
Рыжий жрец подскочил на месте.
— Аюр! — вырвалось у него.
— Он самый, — буркнул Туоли. — Выходи на двор, самозваный жрец. И не вздумай бежать. Не родился еще человек, которому бы удалось обогнать стрелу.
— Клянусь Исвархой, я не стану бегать, даже если твой сын опустит лук!
— А если не опустит — тем более не станешь. Шагай себе да помалкивай!
— Весьма убедительно, — кивнул Хаста и, не опуская рук, направился к выходу.
Двор был снова пуст, только истоптан копытами. Накхи исчезли — все, кроме Марги, неподвижно лежавшей около крыльца.
Хаста с изумлением огляделся. Что стряслось? Отчего так орали накхи? Что с Маргой? И где Аюр? Не почудился же ему знакомый голос!
— Хаста, дружище! Как я рад тебя видеть!
Царевич, в пушистой дохе, появился в воротах и, оттолкнувшись длинной острой палкой, лихо въехал на двор. На ногах у него были широкие, подбитые оленьим камусом лыжи. При виде Хасты лицо Аюра озарилось широкой улыбкой и он замахал ему рукой в варежке.
— А уж я-то как рад, — отозвался Хаста. — Бросился бы к тебе навстречу, да только со стрелой в спине боюсь не добежать.
Аюр рассмеялся:
— Туоли, здравствуй! Метта, опусти лук, это мои друзья!
Он присел и принялся отвязывать лыжи.
— А Ширам с тобой? И что за накх лежит у крыльца?
— Ширам не смог явиться сам, — ответил Хаста, опуская руки. — Это его сестра. Если твои люди не возражают, я постараюсь выяснить, что с ней произошло.
— Да, конечно!
Аюр несколько удивленно поглядел на мрачного Туоли:
— Так что у вас стряслось?
— Ты опять ведешь себя чудовищно доверчиво, — раздался позади царевича резкий старческий голос, заставивший Хасту вздрогнуть. — Друзья, говоришь? Это накхи-то? И вот этот вражий соглядатай?
Во двор не спеша вошел невысокий щуплый старичок с редкой бородой и яркими желтыми, как у лесного кота, глазами. Хаста мгновенно понял, кто это. Он никогда прежде не видел главу Северного храма — зато вспомнил некую садовую беседку, услышал крики сгорающих заживо стражников…
— Ты называл другом лишь одного накха, — продолжал старик, обращаясь к Аюру. — Который прежде всего желал спастись сам и, чтобы не лишиться головы, спасал тебя. А этих ты не знаешь вовсе! И ты в самом деле думаешь, что они желают помочь тебе?
— Накхи — зло, — подтвердил стоящий на крыльце Туоли. — Когда в прежние времена я служил у наместника в Майхоре, всякий знал, кому поручают самую грязную работу. Бьяры, проклиная врага, говорят: «Пусть за тобой придет Данхар!» Вот эта злобная девка, — он указал на Маргу, — собиралась пытать меня, пока я не скажу, где молодой государь. А там, в избе, валяется сеть, какими они ловят беглецов. Хорошо, что Метта был в шапке, — когда такая прилипает к лицу, отрывается вместе с кожей! Если бы самозваный жрец не остановил накхини…
— С чего ты решил, что Хаста самозванец? — удивился Аюр. — Он самый настоящий жрец. Мой дядя Тулум доверил ему сопровождать меня в дни Великой Охоты, а это о многом говорит.
— Да, это говорит о многом, — пробормотал Светоч. Но в следующий миг добавил громко: — Говорит лишь о том, что святейший Тулум и впрямь в союзе с мятежниками! Скажи, Аюр, — кто первый наследник трона, если вдруг ты исчезнешь?