— Приветствую, ясноликий господин. Твоя благородная супруга велела передать это послание.
Гонец протянул наместнику берестяной тул со свитком. Аршалай мысленно перевел дух, размотал кожаный лоскут и начал читать:
«Дражайший муж и господин мой, да осияют тебя лучи господа Исвархи! Спешу сообщить неприятные вести. В Майхор прибыл маханвир Каргай с изловленным им молодым самозванцем, выдававшим себя за царевича Аюра. Сей грозный воин, как мне представляется, невесть почему на тебя сердит. По правде сказать, он пребывает в неописуемой ярости и называет тебя такими словами, повторить которые в письме мне не позволяет женская скромность. По моему указанию глава городской стражи сообщил оному Каргаю, что ты находишься невесть где в дремучих лесах, у Великого Рва, и давно не давал о себе знать. Каргай с войском сейчас остановился в Майхоре, так что, если ты впрямь чем-то перед ним виноват, полагаю, ты можешь приехать и объясниться…»
— Вот еще, — прошипел Аршалай, с раздражением отбрасывая свиток. — Что несет эта полоумная? Мне объясняться с каким-то бьярским полукровкой? Пусть ждет меня в Майхоре хоть до пробуждения Великого Бобра! — Он повернулся к гонцу и внимательно поглядел на него. — Это все?
— Да, мой господин.
— Не смей лгать мне! Ты ведь еще что-то привез?
— Да, но…
— Давай сюда!
— Я должен передать из рук в руки…
— Ты что-то привез для накхов, я знаю!
— …маханвиру Дахнару!
— Давай мне, — ледяным голосом приказал Аршалай. — Я сам передам ему. К тому же он и читать-то не умеет.
Выражая сомнение всем своим обликом, гонец вытащил еще один берестяной тул.
— То-то же, — проворчал наместник. — А теперь ступай, тебя накормят.
Дождавшись, когда гонец уйдет, Аршалай поспешно вытащил новый свиток, начал читать, и его брови полезли на лоб.
То, что оба письма написаны одной рукой, не оказалось для наместника такой уж неожиданностью. Но вот содержимое…
«Мой дорогой! К нам прибыл столичный воевода Каргай и с ним отряд ловчих. Муженек подсунул ему зайца вместо горностая и едва не сгубил в предгорьях Змеиного Языка. Зайца Каргай все же изловил и теперь желает вырвать руки и ноги моему рыжему борову. Жалею лишь об одном — не смогу своими глазами на это взглянуть! Теперь Каргай полагает, что всех зайцев тут запустил мой муженек, и собирается обвинить его в государственной измене. Я знаю, что это не так, но разубеждать его не стала. Надеюсь, когда они встретятся, Каргай привяжет этого жирного хряка за ноги к седлу и волоком потащит в столицу. Опасаюсь, однако, что Аршалай слишком хитер и сумеет как-то оправдаться перед Кираном Прекрасноликим. А раз так, он останется жив и вновь будет терзать мое сердце, принадлежащее лишь тебе! Понимаешь, милый, к чему я клоню? Ловчее войско будет у вас со дня на день. Рыжий обжора наверняка вздумает сбежать, начнет сопротивляться, но ведь ты, храбрейший из воинов, не дашь ему избегнуть справедливого наказания? Жду от тебя сладостных и долгожданных вестей! Вечно твоя…»
Аршалай смял свиток и на миг прикрыл глаза. Теперь он понимал, что это было за жуткое ощущение взгляда в спину, — совсем близко от него прошла Калма-Смерть.
— Видишь, друг мой, как оно бывает? — назидательно проговорил он, повернувшись к корчаге на столе. — Я просто оказался чуть расторопнее. Подумать только, промедли я день-другой, и из горшка выглядывал бы я, а не ты! Ну а теперь времени терять нельзя… — Аршалай шагнул к столу, отыскивая взглядом телячью кожу и чернила. — Надеюсь, твоя голова будет хорошим подарком новому государю!
Каргай глядел, как вдали в утренней дымке появляется стоящая на утесе деревянная башня Яргары. Он чувствовал, как его радость передается всей едущей за ним длинной веренице уставших, оголодавших воинов, закопченных у походных костров.
«Еще немного, и мы дома. Конечно, это не священный материнский очаг, но все же обустроенный стан. Здесь и запасы еды, и сухие дрова, и мыльни…»
От одной мысли о мыльне у Каргая начинало чесаться все тело. Еще три дня тому назад он надеялся отмыться и распариться в Майхоре. По слухам, Аршалай там выстроил для себя великолепную мыльню — не хуже, чем в столице. Однако главный город Бьярмы ловчего не порадовал. По пути Каргай предвкушал, как явится во дворец наместника, волоча за собой на веревке крашеного самозванца. «Что за измену ты задумал?» — спросит он, взяв пухлого наместника за горло. Если не проделать это быстро и внезапно, примчится его дружок с рваной мордой — Страж Севера, — и тогда уже вопросы не позадаешь…