Гонец повернулся к одному из сопровождавших его воинов и принял из его рук увесистый горшок.
— Наместник велел передать лично тебе, солнцеликий…
— Открой, — тем же ледяным голосом приказала сестра Ширама.
— Я не смею… Мне велено лишь привезти…
— Тогда поставь на стол и стой рядом, — очень тихо и четко проговорила Марга. — Хаста, открой. — Она посмотрела на рыжего жреца и едва заметно улыбнулась. — Окажи любезность.
Друг и советник государя с трудом вытащил широкую деревянную затычку, закрывавшую горлышко горшка. Светлица начала наполняться душистым медвяным запахом. Жрец заглянул внутрь и от неожиданности отпрянул в сторону. В следующий миг Марга подскочила к арсури. Миг — и его лицо едва не ткнулось в горшок.
— Я не виноват, — залепетал тот. — Я только привез! Наместник Аршалай велел доставить…
Захват ослаб. Марга, не говоря ни слова, отпихнула его и склонилась над «подарком». Из-под слоя прозрачного меда, обернутая косой, на нее глядела отрубленная голова сородича.
— Это Данхар! — сдавленным голосом проговорила накхини.
Аюр быстро встал, подошел к столу, на котором стояла корчага, и с любопытством принялся разглядывать мертвую голову ближайшего соратника Аршалая.
— Уж точно этот накх не так мыслил свою гибель, — пробормотал юный государь.
— На колья-то насадить или развесить вдоль городской стены — совсем другое дело, — заметил Хаста.
— Молчи. Как бы то ни было, в мое отсутствие здесь вершит правосудие наместник. А по словам Марги, да и твоим собственным, Страж Севера многократно заслужил смертную казнь…
Аюр призадумался.
— Выйди, — приказал он посланцу.
Когда арсури и воины, кланяясь, покинули чертог, царевич окинул взглядом присутствующих и неожиданно спросил:
— Стоит ли оставлять Аршалая наместником? Ведь Данхар был его ближайшим другом. Человек, способный так легко расправиться с тем, с кем много лет ел и пил за одним столом, кто был мечом в его руке, — будет ли он хранить верность кому бы то ни было? Сегодня Аршалай клянется служить, но откуда мне знать, не готовит ли он мне такой же прием, как ему? — Юноша кивнул на жутковатый горшок. — А кроме того, за время моих странствий по Бьярме никто о наместнике слова доброго не сказал…
— Вот послушай… — подал голос Светоч, подходя к столу. — Говоришь, тебе не нравится наместник. Что ж, неудивительно. Его в Бьярме мало кто любит. Аршалай измучил жителей непосильными поборами и повинностями, а его обожаемый Великий Ров — проклятие всего края… Но государь должен уметь встать над личными «нравится» и «не нравится». Я, например, всей душой презираю этого хитрого, двуличного корыстолюбца. Но при этом считаю, что никто лучше его не годится на эту должность.
— Почему? — озадаченно спросил Аюр.
— Прежде всего потому, что убери мы сейчас Аршалая — здесь все развалится. Хорошо или плохо, но он правил северными землями много лет. В это сложно поверить, но он немало изменил здесь к лучшему… Ну а то, что он не задумываясь отдал тебе голову человека, с которым дружил почти двадцать лет… — Светоч загадочно улыбнулся. — Откуда ты знаешь, что в самом деле между ними было? Аюр, я насмотрелся на подобных людей. Тебе будет несложно иметь с ним дело. Да, он убил накха, но ведь правильно же поступил…
— И он за это поплатится жизнью, — вставила Марга.
Светоч поперхнулся:
— Что?
— Я должна и буду мстить за Данхара!
Верховный жрец Северного храма с беспокойством посмотрел на сестру Ширама:
— Но разве Данхар не твой враг, почтенная саари? Я слыхал, он хотел убить тебя…
— Что с того? Он был моим дядей. Кровь взывает к мести!
Светоч покачал головой.
— Поразительно, сколь сложно изжить дикость в народе, — проворчал он в сторону. — Накхи уже триста лет на службе у Аратты и все так же…
— Сам ты дикарь! — презрительно фыркнула Марга. — А еще жрец! Вон борода седая, а сам как ребенок! Как ты не понимаешь: если не мстить за родичей, рухнет мир!
— Да ты сама его убить хотела!
— Ну, это другое дело. Если бы удалось, тогда род Хурз мог бы мстить мне…