Уединенная местность в окрестностях Майхора, которую жители Бьярмы нарекли Долиной Глиняных Кувшинов, пользовалась у горожан недоброй славой. Из-за высокой ограды постоянно валил густой вонючий дым. «Знающие» люди шептались, будто наместник Аршалай сжигал в огромных кувшинах бунтовщиков, принося их в жертву арьяльским огненным дивам. Каждый день в ворота въезжали возы с дровами, углем и какой-то красновато-бурой землей. Сам наместник тоже бывал в долине очень часто. Оставив охрану снаружи, он надолго уходил в это недоброе место.
Поначалу самые храбрые и любопытные бьяры забирались на деревья росшего вокруг долины леса, стараясь разглядеть, что творится за частоколом. Однако, заметив как-то раз соглядатая, Аршалай приказал без всякой жалости застрелить его. И смельчаки быстро перевелись. Рассказывали, что в этой долине стоит множество печей, напоминающих огромные кувшины. Одни врыты в землю, другие стоят прямо посреди двора. У каждого такого «кувшина» хлопочут чумазые люди, что-то засовывая внутрь, запечатывая горлышко, — впрочем, какое уж там «горлышко», если туда и впрямь человек влезет…
Еще рассказывали, что везде там пылают костры, а наместник ходит между ними, постоянно бранясь и чего-то требуя от работников. Даже проклятие среди местного люда появилось: «Чтоб тебе угодить в Аршалаев огненный кувшин!»
В этот день дым над высоким частоколом поднимался как обычно. Аршалай ходил туда-сюда, наблюдая за работой потных ссыльных и рабов. В лесу уже лежал снег, но здесь от жары не было никакого спасения.
— Воздуху, воздуху больше нагнетай! — покрикивал он. — Железу он нужен не меньше, чем тебе! Сколько раз я говорил, солома должна быть сухой, а у вас она как после дождя…
— Так ведь утром и прошел дождь, — осмелился напомнить черный, как головешка, работник, и тут же оплеуха отбросила его в сторону.
— Сказано, солома должна быть сухой — иначе твое лицо будет мокрым от крови и слез!
«Как сказал бы Данхар», — подумал Аршалай, почти въявь услышав свирепый окрик Стража Севера. Наместник горько вздохнул, думая об отправленной Аюру голове старого друга. Как ни удивительно, Данхара ему порой очень не хватало.
— Эй, парни, засыпайте уголь, да поплотнее! Хорошо, так хватит. Теперь руду и сушеную земляную кровь — до этой отметки. А теперь заделывайте.
Работники начали замазывать горлышко «кувшина» глиной. В этот миг к наместнику подошел один из надзирателей.
— Ясноликий господин, прибыл твой человек с письмом, — доложил он с поклоном.
— Зови сюда, — бросил Аршалай, не отводя глаз от плавильной печи.
Закончив делать пробку, работники принялись разводить костер вокруг «кувшина». Лишь тогда Аршалай удовлетворенно кивнул и повернулся к арсури, ждавшему поодаль:
— Что у тебя?
— Новые вести от государя.
Аршалай внимательно поглядел на доверенного слугу:
— Из столицы или от Аюра?
— От солнцеликого государя Аюра, господин.
— Очень хорошо… Столица молчит?
— В последние дни оттуда не было гонцов.
— И это хорошо. Идем. — Он еще раз смерил взглядом лежащую неподалеку гору древесного угля и приказал: — Еще давайте, этого мало. Мне нужно семь сотен новых лопат взамен деревянных, и, клянусь, они у меня наконец появятся! — Аршалай поглядел в небо и внезапно спросил: — Почему они ломаются? Почему саконское железо рубит мягкий камень, а мое ломается, наткнувшись на древесный корень? Эх, мне бы сюда хотя бы дюжину саконов…
— Но… — Арсури развел руками.
— Да сам знаю. Всякий, кто пожелает захватить их горную долину, будет вынужден сцепиться с накхами, а те сдерут с обидчика шкуру и нарежут ее на лоскуты для подтирки своих тощих задниц… Хотя кое-что у меня и у самого уже начало получаться. Пошли, покажу. — Наместник потащил за собой доверенного слугу куда-то за огнедышащие кувшины. — Вот новая печь — я сам ее изобрел. Здесь я обжигаю известняк и получаю совсем новое вещество, названия которому еще не придумал. Вот сюда, — Аршалай с гордостью указал на вкопанную в землю пузатую печь, похожую на закрытую чашу, — я кладу сырую глину. Затем лью воду, а сверху кладу мое тайное вещество. Представь, оно почему-то не тонет. Дальше — железная руда и древесный уголь. А вот железо, которое выходит из этой печи, наоборот, тяжелое — куда тяжелее обычного и намного крепче. Правда, вот беда: от сильных ударов оно раскалывается на части… Но вчера я попробовал перемешивать расплав шестом, как похлебку ложкой, — просто хотел, чтобы он быстрее остыл. Так вот — оказалось, что новое железо значительно легче и прочнее, чем прежде! Мои кузнецы выковали из него полосу — если ее согнуть, она не ломается, а выпрямляется снова! — Аршалай радостно вздохнул. — Если это не случайность, я на пороге настоящего прорыва! Ладно, давай сюда письмо. Негоже заставлять государя ждать.