Губы Янди растянулись в хищной улыбке.
— Ты такая смелая, — с уважением сказала Суви. — Одна, в лесу… Настоящий воин! Я бы так не смогла. Госпожа точно захочет наградить тебя за верность.
Лазутчица кивнула.
«Вот если бы кто-то помог вендам обнаружить накхов… А что, если это буду я?»
— Янди… — окликнула ее девушка. — Что мне делать?
— Ступай и выполни приказ Даргаша.
— А как же тот жуткий зверь?
— Зверь сейчас заводит в болото тех, кто следил за тобой… Расскажешь Станимиру о накхах. А потом шепни госпоже, что мы с верным Аорангом тоже здесь, поблизости. Мы идем за ней, чтобы защитить ее. И вытащить из плена, если она прикажет.
— Она не прикажет, — с сомнением ответила Суви. — Раньше, пока нас тащили разбойники Шереха, — да, солнцеликая позвала бы тебя на помощь. Но теперь они со Станимиром…
— Они со Станимиром! — раздраженно повторила Янди. — Предупреди ее, что красавчик-венд — совсем не тот, за кого себя выдает. Я давно его знаю. Уж поверь, скоро он себя покажет…
— Госпожа не станет меня слушать, — печально ответила Суви.
— А ты все равно скажи. И да, если мы с Аорангом ей не нужны — пусть царевна скажет нам об этом в лицо. Мы прошли половину Аратты, оберегая ее. Аюна — дочь царя и сама знает, как следует ценить преданность, — а все-таки скажи и об этом…
У порубежной реки, несмотря на поздний час, горели костры и кипела работа. Из-за колючей изгороди неотрывно вглядывались в ночную темень вооруженные стражи. Все остальные быстро, точно не в первый раз, разбирали на доски телеги и сколачивали настилы. Одни трудились на берегу, другие бродили у берега по пояс в воде, прощупывая дно и втыкая в него длинные колья. Шум стоял, как ясным днем на торжище, — громкие голоса, выкрики, забористая ругань, стук топоров, треск дерева… Венды перетаскивали собранные настилы к воде, сопровождая каждый шаг размеренным заунывным пением.
— Зачем ты меня сюда привел? — спросила Аюна.
— Невозможно пересечь реку, пока не дошел до нее, — усмехнулся Станимир. — Мы вот уже дошли…
— Но моста нет! И похоже, до утра они не управятся.
— Точно не управятся, — кивнул вождь. — Я им запретил.
— Как же мы тогда переберемся?
Станимир улыбнулся и ткнул в темную, едва освещенную отблесками костров воду:
— Человек — не телега, ему мост не нужен…
— Что? Нет! — возмутилась Аюна, попятившись. — Я туда не полезу!
Ей вдруг очень явственно припомнилось, как черные воды вышедшей из берегов Ратхи захлестывали ночной город. Как барахталась она, цепляясь то ли за опрокинутую скамью, то ли за выдавленную потоком дверь…
— Ты что же, боишься?
— Я не желаю туда идти!
— Ну да, припоминаю… Дривы рассказывали мне, что светлый Яндар правит лишь там, где светят его лучи. А под водой царство холодного Ячура…
— При чем тут какие-то дривские боги?!
— Я не допускаю, чтобы та, в ком течет священная солнечная кровь, та, кого Исварха защищает как свою любимейшую дочь, боялась воды.
— Я не боюсь воды! Я же пью ее.
— Тогда идем. Эту даже и пить не нужно будет.
Аюна помотала головой. Речка была невелика — до другого берега рукой подать, — но она не могла заставить сделать себя и шага.
Станимир подошел к ней вплотную. Царевна невольно сжалась. Ей вдруг подумалось, что могучий венд запросто может схватить ее и бросить в воду, как котенка. Тут уж сколько ни кричи, ни вырывайся — не поможет.
Но вождь лишь положил ей руки на плечи и заговорил негромко, увещевая:
— Я знаю, тебе страшно. Я никому не скажу. Просто доверься мне. Я же поверил, когда встал под твой выстрел… Думаешь, мне не было страшно?
— Бояться было совершенно нечего, — вспыхнула Аюна. — Я училась стрелять из лука с трех лет!
— А я в детстве пособлял жрецам, пока отец учил моих старших братьев владеть оружием. Но, как видишь, не больно-то мне это пригодилось… Зато когда я вырос, научился кое-чем другому… — Станимир заглянул в лицо Аюны, одним взглядом будто выжигая ее страхи. — Хочешь узнать, каково оно — быть оборотнем?
В стороне от костров, шума и суеты, под свисавшими над рекой ивами, вождя поджидал один из лютвягов с двумя объемистыми мешками.
— Что там? — с подозрением спросила царевна.
— Такая вещь, о которой я ни в коем случае не должен тебе рассказывать…
Аюна хмыкнула:
— Заколдованная шкура?
Станимир широко улыбнулся и что-то сказал лютвягу. Тот принялся сноровисто распутывать завязки на одном из мешков. Затем рывком вытащил из него нечто очень странное.