Аоранг прищурился, пытаясь понять, что его смущает. Потом сообразил и изумленно воскликнул:
— Ты говоришь на языке моего народа?!
— Как же иначе, сынок? — улыбнулась та.
Пламя в очаге полыхнуло нестерпимым светом. Аоранг взглянул на него и сразу догадался, где он.
— В очаге — солнце! Почему ты сразу не сказала, что ты — Мать-Мамонтиха?!
Мохнач хотел упасть ниц перед прародительницей, но старуха вскинула руку, останавливая его:
— Сиди, сынок! Я хочу поговорить с тобой. Ты прошел долгий путь… Расскажи, кого ты ищешь?
— Я ищу царевну Аюну, о мать! Единственную женщину, ради которой бьется мое сердце…
— Ты начал путь задолго до того, как встретил царевну…
Мохнач нахмурился, собираясь с мыслями.
— Себя, — сказал он. — Я искал себя.
— Надолго же затянулись твои поиски! — ухмыльнулась старуха. — Похоже, ты обошел всю Аратту в поисках себя. И как, нашел?
Аоранг помотал головой:
— Когда-то я хотел вернуться к моему народу. И даже попытался. Но понял, что там мне места уже нет… С тех пор я брожу, сам не зная, куда несет меня судьба…
Старуха пожала плечами:
— Никому еще не удавалось втиснуться в колыбель, даже если в младенчестве там было очень хорошо! Ты не смог — и пошел дальше. Так поступают те, кто вырос…
— Но я по-прежнему не знаю, куда идти, не знаю, чего искать! Я всюду чужой. Да, я повидал мир… Я был похоронен заживо и вернулся к жизни. Однако тот новый Аоранг, что родился на священном поле матери Даны, тоже не знает, кто он…
— Ты бы давно нашел свой путь, — вздохнула Мать-Мамонтиха, — если бы все твои мысли не были заняты царевной арьев.
— Как же мне не думать о ней?! С тех пор как я ее встретил, я был уверен, что служить ей, заботиться о ней — и есть смысл моей жизни… Я снова ошибся. Судьба развела нас. Я даже толком не знаю, жива она или нет! И что ей до меня? У нее есть царственный супруг… их ребенок…
— Разве не тебя звала царевна, чтобы вместе шагнуть за порог этого мира?
— Да, звала, — встрепенулся Аоранг. — Что с ней, где она? Ты мне скажешь, о мать? Я пойду за ней куда угодно. Она звала меня с того света — я и опять готов туда пойти!
— Вот как? А сможешь вывести ее обратно к живым?
— Если возможно… — Аоранг затаил дыхание. — Конечно! Себя выкупом положу…
Старуха кивнула:
— Что ж… Я вижу твою душу, она не лжет.
Отложив певчий череп, она несколько раз хлопнула в ладоши. От резких хлопков мир пошел трещинами. Пляска лучей оборвалась. Погасли зимние огни, распалась ледяными осколками вежа Матери-Мамонтихи. Затем мир собрался заново.
Вокруг снова была ночная степь, кольцо костров и напряженные лица вождей, несомненно слушавших этот странный разговор…
Все так же ехидно улыбалась только старуха с гуслями на коленях.
Аоранг вытер пот со лба. Его мутило.
— Скоро ты найдешь свою Аюну, — сказала старуха, с довольным видом убирая в разукрашенный чехол драгоценный череп. — Мы сами отвезем тебя.
Глава 9
Гнездо рассвета
Они ехали на восток пять дней, и степь словно вымирала под копытами их коней.
Цветущая степь превращалась в каменистые россыпи. Бесконечные ковры колышущейся травы понемногу сменились отдельными зелеными островками, потом исчезли и они. Ветер свистел, бросал в лицо песок. После заката небо вспыхивало россыпями звезд. Ночной холод не давал спать, а сложенный из сухих колючих кустов костер прогорал так же быстро, как и вспыхивал.
— Мы едем в стороне от всех дорог, — рассказывал Тилла. — Тут нет городов, сюда не ходят торговцы. Думается мне, раньше здесь тоже все цвело. Прежде я уже бывал здесь и видел остатки стен среди холмов. Мои предки жили здесь в счастье и изобилии. Но пришли ложные арьи и сглазили эту землю…
— Никаких городов тут раньше не было, — перебила гуслярша, ехавшая бок о бок с вождем. — Ни городов, ни храмов!
Колдунья, что наводила чары на мохнача, тоже отправилась с ними. Аоранг теперь знал, что ее зовут Мирта. Вождю сурьев она приходилась теткой по матери. Она и сама некогда правила большим родом, но отказалась от власти, чтобы отдать все силы звукам и видениям. «Желая обрести власть над людьми другим способом, — раздумывал Аоранг, глядя, как она, закрыв глаза, перебирает струны черепа на стоянках. — Совсем как тот мудрец или злой мудрец… Как его? Зариан, прозванный Зарни Зьеном…»
Кроме родственницы-чародейки, Тиллу сопровождали два десятка всадников — дружина и слуги.
— Прежде чем появилось Десятиградие, — продолжала Мирта, — наш народ вольно кочевал по всему Солнечному Раскату. Степи беспредельны, мы и сами не знаем, где их край! На закате они упираются в Накхаран. На севере, если ехать очень долго, начинаются холодные, лесистые горы. Делать там нечего. А что на полдень и на восход — кто знает?