Тулум задумчиво разглядывал племянника.
— Вспомни-ка титулования нашей самой высшей знати.
— Я отлично их помню, — с недоумением сказал Аюр. — Видящий путь и прочие. Всегда думал, что за ними стоит…
— Что ж тут странного? Наверняка корабелы со Змеева моря такими бы их не сочли, — ответил Тулум. — Видящий путь — тот, кто определяет и задает курс. Идущий по звездам — тот, кто ведет корабль. Пронзающий облака — тот, кто выводит судно из земной гавани в звездные просторы… Вот я и думаю, государь, — а на что годен ты?
— На что годен?! — гневно воскликнул Аюр и призадумался.
— Вот-вот, — кивнул его дядя. — Порой мне думается — уж прости, дружок, — что ты рожден жертвой, как и твой несчастный отец. Ты мог бы, наверно, стать выдающимся правителем — но у тебя нет времени. Однако у тебя есть хварна, и куда более сильная, чем обычно у младших царевичей… Ты творил чудеса в Затуманном крае, останавливал волну в Белазоре… Может, ты сумеешь спасти и свой народ или хотя бы часть его…
— …ценой своей жизни, — закончил за него Аюр.
— Гм… Это тоже говорил тебе Светоч?
— Нет, но он так думал. Он предупреждал меня, когда повел в подземелье, где хранилось кольцо… Слушай, дядя. Если все, на что я годен, — отдать жизнь за Аратту, я это сделаю! Какой смысл жить государю, если его царство погибло? Ну а вдруг нет? Что, если я еще раз смогу остановить волну?
— И то верно, — кивнул Тулум. — Конечно, все мы — лишь тени наших божественных предков. Но и нас порой слушаются накшатры.
— Заколдованные пещеры, наподобие той, где я нашел поющий кораблик?
— Не совсем. Насколько я помню, там твоим испытанием были лишь видения. Накшатра защищена получше… Впрочем, ты сам это скоро узнаешь. Ты спрашивал, где золотые корабли. Вот тебе ответ — они здесь.
Аюр вскинул голову:
— Где — здесь?
— Здесь, в подземелье под храмом, скрыто хранилище золотых кораблей. Этим знанием обладает лишь самое высшее жречество. Сейчас эта тайна известна лишь мне — а теперь и тебе. Пойдем со мной, и ты их увидишь. Но для этого тебе надо будет открыть накшатру.
Юный государь прищурился:
— Я не верю, дядя! Неужели накшатра всегда была здесь и ты не попытался войти в нее? Ты ведь тоже царской крови, ты брат государя!
Тулум со вздохом опустил взгляд:
— Как я мог даже подумать об этом, пока был жив Ардван?
— А после смерти Ардвана, когда меня похитили?
— Я долго думал над этим… И понял, что не смею. Аюр, я всегда был младшим братом. Я должен был объявить себя блюстителем престола вместо скользкого, худородного Кирана… Однако я этого не сделал, предпочтя и дальше быть жрецом. Полагаю, у меня от рождения не хватает хварны властителей…
— Я тоже младший сын, — буркнул Аюр.
— Твои дела свидетельствуют: ты — государь, рожденный, чтобы спасти всех нас, — возразил Тулум. — Наследие предков — твое. Значит, твоя судьба — идти первым.
Глава 2
Лодочный сарай
На этот раз они спускались долго, очень долго. Аюр прикинул, что лестница увела их не просто в подвалы, а глубоко под землю. Световые колодцы пропали, сменившись редкими светильниками в нишах на стенах. Тулум взял один из них, и дальше они спускались при его мигающем свете.
Наконец лестница привела их в неосвещенный круглый зал. Там не было ничего, кроме ведущих в разные стороны узких, низких ходов.
— Экая паучья нора, — озираясь, пошутил Аюр.
— Сюда, государь. — Тулум без колебаний выбрал один из ходов.
Теперь Аюру приходилось идти почти вслепую, да еще и пригнувшись.
— Не будь ты моим дядей, я бы начал волноваться!
— А ты еще не начал? Кстати, предатель Киран был твоим зятем, — ворчливо отозвался Тулум. — Ты слишком доверчив, Аюр, когда-нибудь это выйдет тебе боком…
— Светоч тоже так говорил…
Проход внезапно закончился. Ни двери, ни лаза — только вмятина в стене в виде распахнутой ладони.
— Ну, иди. — Тулум прижался к стене, пропуская вперед племянника. — Твой черед!
— Это и есть путь к кораблям? — с сомнением проговорил Аюр. — Знаешь, в этот коридор даже я с трудом прохожу…
— Возможно, этим путем после молитвы в храме приходил Видящий путь. Приложи руку к отпечатку, Аюр! — Голос верховного жреца дрогнул, выдавая волнение.
— Ты боишься? — спросил Аюр.
Сам он ничего не ощущал. Впрочем, нет — кое-что чувствовал, и его это огорчало.