И что это такое происходит теперь?
Аюр вскочил с постели:
— Клянусь всеми дивами ледяного ада, это неслыханно!
Он подошел к стене и принялся ее ощупывать, пытаясь рассмотреть малейшие следы потайной двери.
— И кто еще про тайный ход знает? А главное, почему про него не знаю я?!
— Это уже не имеет значения, — отмахнулся Тулум. — Смерть ждет нас всех, если ты не сумеешь поднять в небо золотые корабли!
— Дядя, что тебе надо? — устало спросил Аюр.
Ему стало бесконечно досадно и в глубине души — очень страшно. Он привык полагаться на мудрого, спокойного, всезнающего дядю Тулума и не знал, как вести себя теперь с ним — явно теряющим рассудок.
— Какие золотые корабли? Ты говоришь о тех рассохшихся лодках в подвале храма?
— У них не было ни парусов, ни весел, — проговорил Тулум, словно и не слушая его. — Как летучая лодка будет двигаться без крыльев? Я думал день и вечер. Потом вернулся и снова начал искать… и нашел зеркало!
— Какое еще зеркало?
— Ах, ты же еще не знаешь…
Тулум достал из поясной сумки знакомый ветхий свиток «Книги о Четырех, Шести и Тридцати двух» и сунул в руки племянника:
— Читай! Может, Исварха откроет тебе в ней то, что не увидел я. Можешь оставить ее у себя и изучать на досуге.
— Но ты же говорил, что это книга — запретная, тайная…
— Скоро она станет лоскутом кожи, плывущим по течению. Мы все станем лоскутами кожи, плывущими по течению! Вот, это место, — Тулум ткнул пальцем.
— «Управляют ими, — с трудом разбирая строки при свете ночника, прочел Аюр, — хварна властителя — их живая душа, кости, суставы и жилы. И зеркало — бесконечный источник силы…»
— Понимаешь? Без него все напрасно! Без него золотые корабли так и останутся мертвой рухлядью…
— Я ничего не понял!
— Потом, неважно! Проклятие! Опять этот водопад… — Тулум сжал ладонями виски.
— Призови Ширама из земли сурьев, пусть возвращается в столицу, — глухим голосом заговорил он. — Он будет тебе надежной опорой, когда дела пойдут совсем скверно… И держись подальше от Зарни. Не говори с ним, не слушай его игру, не приближайся к нему!
— Дядя, что это за напутствия? — теперь Аюр встревожился не на шутку. — Ты будто прощаешься… Ты что, болен?
— Мы все больны. Я хочу, чтобы ты исцелил этот мир. Одевайся, пошли!
— Куда? Зачем?!
— Я же сказал тебе. Я нашел зеркало. Ты должен его увидеть. А оно — тебя.
Аюр, недовольный и встревоженный, быстро оделся. Вслед за дядей он еле-еле протиснулся сквозь узкий тайный ход. Но, спустившись по тесной лесенке, оказался в просторном прямом коридоре с множеством ответвлений.
— Да здесь еще один дворец внутри дворца! — возмущенно воскликнул Аюр, оглядываясь. — Неудивительно, что отца задушили во сне! Поистине это мог сделать кто угодно! Куда ведут все эти ходы?
— Много куда, — отозвался Тулум. — Неважно…
Верховный жрец шагал молча. От его горячечной разговорчивости не осталось и следа. Гнев Аюра понемногу сменялся волнением и любопытством.
Что еще за зеркало нашел Тулум и почему так важно, чтобы государь его увидел немедленно, среди ночи?
Путь оказался неблизким. В какой-то миг повеяло ночным холодом, стены покрылись каплями воды: видно, ход шел под улицами Верхнего города.
Затем сквозняк донес еле уловимый аромат благовоний. «Мы уже под храмом», — догадался Аюр.
Очередной проход и длинный спуск привели их в уже знакомое подземелье. Тулум быстро прошел мимо рядов длинных лодок, чья растрескавшаяся позолота тускло поблескивала в сумраке.
— Дядя, я подумал, — сказал Аюр, — почему мы решили, что эти лодки имеют такое значение? Может, корабли совсем не здесь…
Но Тулум, не слушая его, шагал дальше, в глубину подземелья. Аюру ничего не осталось, как следовать за ним, пока оба не уперлись в глухую стену.
— Мы тут уже были, — напомнил юноша. — Дальше прохода нет.
— И не нужно. Подойди и поднеси к стене светильник.
Аюр поднес огонек к стенке и удивленно хмыкнул: та заиграла всеми оттенками темного золота.
— Она из металла, — сказал он.
— Это еще не все. Подержи рядом с ней огонь подольше…
Аюр так и сделал — и увидел, что язычок пламени удлиняется и вытягивается, отчетливо наклоняясь в сторону стенки, словно та притягивала его.
Государь постучал по стене костяшками пальцев — она отозвалась глубоким, мелодичным «бом-м-м», уходящим будто к сердцу земли…
— Что это? — тихо спросил он.