— Налево, — сказал Шеннон. — Девятнадцать. Потом направо один и еще раз направо тридцать восемь.
Я выполнил его инструкции. Как только колесико повернулось к цифре «тридцать восемь», послышался тихий металлический щелчок и плотная дверца сейфа распахнулась. Увидев в сейфе свою шпагу-трость, я чуть не вскрикнул от радости. Тергард вынул перегородку внутри сейфа, чтобы разместить там довольно массивную шпагу. Вытащив свою трость, я поднялся на цыпочки, пытаясь найти амулет Андары. Он лежал на кипе стянутого веревкой потрепанного пергамента, на который я не обратил внимания. Поспешно спрятав пятиконечную золотую звезду в карман, я закрепил трость на поясе, будто меч, и с удовлетворенным видом повернулся к Шеннону.
— Ты зарываешь свой талант медвежатника в землю, — пошутил я. — Что ж, пойдем. Нужно убираться отсюда.
Но вместо того чтобы повернуться и уйти, Шеннон подошел к сейфу и, мягко отодвинув меня в сторону, начал выкладывать его содержимое на пол. Я наблюдал за ним с возрастающей нервозностью. В сейфе лежало больше вещей, чем я мог себе представить: он оказался действительно очень вместительным. Шеннон вытащил наружу несколько связок листов пергамента, тщательно завернутую в вощеную бумагу книгу большого формата, две пачки денег и кожаный мешочек с золотыми и серебряными монетами. Отложив деньги в сторону, Шеннон принялся тщательно осматривать книгу и листы пергамента.
— Что ты, черт побери, делаешь? — недовольно спросил я.
Шеннон на мгновение поднял голову, а затем вновь сосредоточился на бумагах Тергарда.
— Все эти записи очень старые, — объяснил он. — Может, именно здесь мы найдем то, что нам поможет. Не забывай, что Тергард был в союзе с Дегоном и наверняка попытался как-то обезопасить себя.
Я не мог ему возразить, но одновременно во мне вдруг возникло желание схватить его за волосы и вытащить из этого дома. Я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Конечно, меня немного успокаивало то, что я вернул свое оружие и амулет Андары, но чувство опасности продолжало усиливаться, ибо от этих стен исходило почти ощутимое дыхание зла.
И все же любопытство победило. Подойдя к Шеннону, я наклонился и посмотрел на листы пергамента, которые он сортировал. Пожелтевшая бумага была покрыта мелкими непонятными значками.
— Ты можешь их расшифровать? — поинтересовался я.
— Нет, — ответил Шеннон, продолжая складывать бумаги в две пухлые пачки.
Отступив, я опустил ладонь на набалдашник своей трости-шпаги и оглянулся. Везде виднелись следы борьбы, разразившейся здесь. Впрочем, вряд ли это можно было назвать борьбой. Скорее это было бегство, которому воспрепятствовали жесточайшим образом. Вся эта сцена вызвала во мне явственное ощущение дежавю. Совсем недавно я уже видел нечто подобное, и здесь была какая-то связь, но я еще не понимал, какая именно.
Возможно, я видел это в казарме. Сосредоточившись, я попытался как можно отчетливее представить себе картину, запечатленную в моем сознании: опрокинутые стулья, развороченные кровати, неубранная посуда, брошенная на столах, будто солдаты не успели доесть завтрак… вот оно!
— Лагерь! — вырвалось у меня.
— Что? — поднял голову Шеннон.
— Лагерь! — повторил я. — Помнишь, Шеннон, концентрационный лагерь Тергарда в горах выглядел точно так же. Его покинули в невероятной спешке. Разве ты не видишь сходства в этом? Мы думали, что люди Тергарда просто оставили лагерь, но там, скорее всего, произошло то же, что и здесь!
Шеннон бросил на меня странный взгляд, который я никак не смог истолковать, и продолжил сортировать бумаги. Впрочем, теперь он явно торопился и был уже не так тщателен, как раньше. Через несколько минут Шеннон наконец встал и сунул себе за пояс пакет из пятидесяти листов пергамента и книгу, которую он даже не открывал.
Когда мы вышли из комнаты Тергарда и направились по короткому коридору к залу, я вздохнул с облегчением, но внезапно Шеннон замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену.
— Что случилось? — запаниковал я.
Не ответив, Шеннон жестом приказал мне молчать и склонил голову набок. И тут я услышал какой-то звук, похожий на тяжелое поскрипывание, словно кто-то тащил по деревянному полу большой сверток из влажной ткани или кожи. Звук был настолько мрачным и неприятным, что я вздрогнул и почувствовал, как по спине пополз холодок. Звук доносился из коридора, по которому мы прошли несколько минут назад. Он проникал прямо в наши души, минуя барьеры реальности.