– Как твои дела? – спросила Анника, когда они переезжали через мост Скурубро.
– Спасибо, все хорошо.
– Так что же тогда не так?
– Не так?
– Я же знаю тебя, Микке. Ты весь вечер был какой-то задумчивый.
Микаэль помолчал.
– Это сложная история. В данный момент у меня две проблемы. Одна связана с девушкой, с которой я познакомился два года тому назад, она помогала мне в связи с делом Веннерстрёма, а затем вдруг взяла и исчезла из моей жизни без всяких объяснений. Она точно испарилась, и до прошлой недели я ее ни разу даже не видел.
Микаэль рассказал сестре о нападении на улице Лундагатан.
– Ты подал заявление в полицию? – поинтересовалась Анника.
– Нет.
– Почему?
– Эта девушка живет очень скрытно. Нападению подверглась она. Так что ей и писать заявление.
Последнее, как полагал Микаэль, было крайне маловероятно и вряд ли входило в ближайшие планы Лисбет Саландер.
– Упрямая твоя голова! – сказала Анника и погладила Микаэля по щеке. – Всегда хочешь сам управляться со всеми делами. А в чем вторая проблема?
– Мы готовимся напечатать в «Миллениуме» один сюжет, который вызовет бурный отклик. Я сегодня весь вечер думал, не посоветоваться ли с тобой. В смысле, попросить о консультации как адвоката.
Анника с удивлением покосилась на брата.
– Ты хочешь проконсультироваться со мной! – воскликнула она. – Это что-то новенькое!
– Наш сюжет будет на тему канала поставки секс-рабынь и применения насилия к женщинам. Ты работаешь над этой темой и ты – адвокат. Конечно, ты не занимаешься вопросом свободы печати, но мне бы очень хотелось, чтобы ты прочла тексты до того, как мы их выпустим. Там и журнальные статьи, и книга, так что читать придется много.
Анника молча свернула на Хаммарбю-фабриксвег и, миновав Сикла-слюсс, добиралась до поворота на Энскедевеген узкими улочками, тянущимися параллельно Нюнесвеген.
– Знаешь, Микаэль, я только один раз в жизни была на тебя по-настоящему сердита.
– Не знал.
– Это было, когда против тебя подал иск Веннерстрём и тебя приговорили к трем месяцам заключения за клевету. Я так злилась на тебя, что чуть не лопнула от злости.
– Почему же? Я же сам справился.
– Ты и раньше не раз справлялся сам. Но на этот раз тебе нужен был адвокат, а ты нет чтобы обратиться ко мне! Ты предпочел отсидеть в тюрьме, и все тебя поливали грязью в печати и в суде. Ты даже не защищался! Я чуть с ума не сошла.
– Тут были особые обстоятельства. Ты бы ничего не могла поделать.
– Верно. Но я-то это поняла только год спустя, когда «Миллениум» снова поднялся на ноги и размазал Веннерстрёма по стенке! А до тех пор я была на тебя страшно обижена.
– Ты бы все равно не могла выиграть в суде это дело.
– Не в этом суть, мой умный старший брат! Я тоже понимаю, что это было безнадежное дело. Я читала приговор. Суть в том, что ты не обратился ко мне за помощью. Слушай, мол, сестренка, мне нужен адвокат. Поэтому я даже на суд не пришла.
Микаэль задумался над услышанным:
– Прости! Наверное, мне следовало это сделать.
– Конечно следовало!
– Я тот год прожил как в отключке. Вообще ни с кем не хотел разговаривать. Единственное, чего мне хотелось, это лечь и тихо умереть.
– Но ведь не умер!
– Прости меня!
Анника Джаннини вдруг рассмеялась:
– Здорово! Извинение спустя два года! О'кей. Я с удовольствием прочитаю тексты. Это срочно?
– Да. Мы скоро сдаем их в печать. Здесь поверни налево.
Анника Джаннини припарковала машину на улице Бьёрнеборгсвеген через дорогу от парадного, в котором находилась квартира Дага Свенссона и Миа Бергман.