– Может быть, у нее это было заранее спланировано.
– Что? Тройное убийство? – Бублански безнадежно покачал головой. – Эту кашу нам еще расхлебывать и расхлебывать. Экстрём добился своего и провел пресс-конференцию, так что в ближайшее время средства массовой информации устроят нам такую веселую жизнь, что только держись. Ты что-нибудь нашла?
– Кроме Бьюрмана в спальне... нашла пустую коробку из-под «магнума». Револьвер сейчас в лаборатории на предмет отпечатков. У Бьюрмана тут лежала целая папка копий ежемесячных отчетов о делах Саландер, которые он отправлял в Опекунский совет. Если верить отчетам, то Саландер – ангел с крылышками.
– Надо же – и он туда же! – воскликнул Бублански.
– Куда –туда?
– Еще один восторженный поклонник Лисбет Саландер!
Бублански вкратце сообщил, что он услышал о ней от Драгана Арманского и Микаэля Блумквиста. Соня Мудиг молча выслушала его рассказ. Когда он закончил, она взъерошила себе волосы и протерла глаза.
– Странно как-то! – сказала она.
Бублански задумчиво кивнул, кусая губы. Соня Мудиг покосилась на него и с трудом удержалась от улыбки. У него было грубое, словно топором вырубленное, лицо, но когда он приходил в недоумение или чувствовал неуверенность, оно принимало обиженное выражение. Именно в такие минуты она мысленно называла его Констеблем Бублой. Она никогда не употребляла этого прозвища в разговоре с ним и не знала, откуда оно взялось, однако ему это необычайно шло.
– О'кей! – сказала Соня. – Насколько надежна у нас почва под ногами?
– Прокурор, похоже, уверен в себе. Сегодня вечером Саландер объявлена в розыск по всей стране. Последний год она провела за границей и, возможно, попытается выбраться за пределы страны.
– Оснований для ареста достаточно?
Он пожал плечами:
– Нам случалось арестовывать людей даже с меньшими основаниями.
– Ее отпечатки найдены на орудии убийства в Энскеде. Ее опекун также убит. Не предваряя событий, я все же смею предположить, что здесь у нас был использован тот же револьвер. Завтра узнаем: техники нашли под кроватью довольно хорошо сохранившийся фрагмент гильзы.
– Это хорошо.
– В нижнем ящике письменного стола осталось несколько револьверных патронов. Пули с урановым сердечником и золотистой никелевой оболочкой.
– О'кей.
– У нас есть целая пачка документов, подтверждающих, что Саландер сумасшедшая. Бьюрман был ее попечителем и хозяином оружия.
– Ммм, – недовольно пробурчал Бубла.
– В лице Микаэля Блумквиста мы имеем связующее звено между Саландер и парой в Энскеде.
– Ммм, – снова пробурчал Бублански.
– Ты, кажется, сомневаешься.
– Я никак не могу составить себе портрет этой Саландер. Документы утверждают одно, а Арманский и Блумквист дружно говорят совсем другое. Согласно имеющейся документации, она чуть ли не отставшая в развитии психопатка. Эти же двое утверждают, что она способнейший исследователь. Больно уж велико расхождение между разными версиями. У нас нет мотива в отношении Бьюрмана и ни одного подтверждения, что она была знакома с парой из Энскеде.
– А много ли надо мотивов умственно отсталой психопатке?
– Я еще не осматривал спальню в этой квартире. Что мы здесь имеем?
– Я нашла Бьюрмана, уткнувшегося головой в кровать, перед которой он стоял на коленях, словно собирался прочесть на ночь молитву. Он был голый. Выстрел произведен в затылок.
– Убит одним выстрелом? В точности как в Энскеде.
– Насколько я поняла, выстрел был один. Однако создается впечатление, что Саландер, если это сделала она, заставила его встать на колени перед кроватью, а потом уже выстрелила. Пуля вошла сверху в затылок и вышла через лицо.
– Выстрел в затылок. То есть похоже на казнь.
– Точно.
– Знаешь, я подумал, что кто-то же должен был слышать выстрел.
– Его спальня выходит на задний двор, а верхние и нижние соседи уехали на праздники из города. Окно было закрыто. Вдобавок она использовала подушку вместо глушителя.
– Все продумано.
В этот момент в дверь просунулась голова Гуннара Самуэльссона из технического отдела.
– Привет, Бубла! – поздоровался он, а затем обратился к Соне. – Слушай, мы собирались вывозить тело и перевернули его. Там есть кое-что, на что тебе надо бы взглянуть.
Они пошли в спальню. Тело Нильса Бьюрмана уже находилось на носилках и лежало лицом кверху, дожидаясь отправки к патологоанатому. Причина смерти была несомненна. Весь лоб представлял собой сплошную кровавую рану сантиметров десять шириной, с одной стороны свисал кусок черепной кости, удерживаемый лоскутом кожи. Пятна крови на кровати и на стене складывались в весьма выразительный рисунок.