– У нас появилась проблема, – сказал Бергшё.
– Какая?
– Когда мы разговаривали в прошлый раз, было сказано, что приступать к работе нужно первого августа. Но дело в том, что у главного редактора Хокана Морандера, которого вы должны заменить, очень слабое здоровье. У него проблемы с сердцем, и ему нужно сбавить обороты. Несколько дней назад он поговорил со своим врачом, и в выходные я узнал, что он собирается уходить первого июля. Первоначально мы предполагали, что он останется у нас до осени и вы с ним будете работать параллельно в августе и сентябре. Но сейчас складывается критическое положение. Эрика, вы нужны нам уже с первого мая, и никак не позднее пятнадцатого.
– Господи! До этого остались считаные недели!
– Вы по-прежнему заинтересованы в нашем предложении?
– Да, конечно. Но это значит, что у меня есть только месяц на то, чтобы перед уходом привести «Миллениум» в полный порядок.
– Знаю. Мне очень жаль, Эрика, но вам придется поднапрячься. Да и одного месяца должно хватить на то, чтобы привести в порядок дела редакции, где всего-то полдюжины служащих.
– Но мне придется уйти в самый разгар хаоса!
– Вам пришлось бы уйти в любом случае. Мы всего лишь передвинули сроки на несколько недель вперед.
– У меня есть несколько условий.
– Говорите какие.
– Я должна остаться в правлении «Миллениума».
– Пожалуй, это будет не очень удобно. Конечно, «Миллениум» гораздо меньше, вдобавок он выходит только раз в месяц, но с чисто технической точки зрения мы с ним – конкуренты.
– Ничего не поделаешь! Я не буду участвовать в работе редакции «Миллениума», но не стану продавать свою долю. Таким образом я остаюсь в правлении.
Они договорились встретиться с правлением в первую неделю апреля, с тем чтобы обговорить детали и подписать контракт.
Внимательно перечитав список подозреваемых, который они с Малин составили в выходные, Микаэль Блумквист испытал чувство дежавю. Список состоял из тридцати семи человек, которых Даг Свенссон жестко изобличал в своей книге, двадцать один из них были поименно названными клиентами проституток.
Микаэль неожиданно вспомнил, как два года тому назад он начинал поиск убийцы в Хедестаде и оказался перед целой галереей подозреваемых, число которых приближалось к пятидесяти. Понять, кто же из них виновен, тогда казалось совершенно безнадежным делом.
Во вторник он в десять часов утра позвал в свой редакционный кабинет Малин Эрикссон. Закрыв дверь, он предложил ей сесть.
Сначала они молча пили кофе. Затем он передал ей список из тридцати семи имен, составленный ими в выходные.
– Что будем делать?
– Сначала просмотрим список с Эрикой. Затем постараемся проверить каждого по отдельности. Возможно, что кто-то из этого списка имеет отношение к убийствам.
– И как мы их будем проверять?
– Я думаю сосредоточить внимание на двадцати одном клиенте, которые выведены в книге под своими именами. Им есть что терять, причем больше, чем всем остальным. Я собираюсь пройтись по следам Дага и навестить каждого из них.
– О'кей.
– Для тебя у меня намечено два дела. Во-первых, тут есть три имени, которые мне не удалось идентифицировать, два клиента и пять торговцев. Твоя задача постараться в ближайшие дни определить, кто это такие. Некоторые из имен встречаются в работе Миа; у нее есть справочные материалы; возможно, среди них найдутся такие, которые позволят установить их личности.
– О'кей.
– Во-вторых, мы страшно мало знаем о Нильсе Бьюрмане, опекуне Лисбет. В газетах была напечатана его краткая биография, но я догадываюсь, что она и наполовину не соответствует истине.
– То есть я должна узнать о нем побольше.
– Правильно. Все, что удастся раскопать.
В пять часов вечера Микаэлю Блумквисту позвонила Харриет Вангер.
– Ты можешь говорить?
– Могу, если недолго.
– Девушка, которая объявлена в розыск... Ведь это та самая, которая помогла тебе отыскать меня, не так ли?
Харриет Вангер и Лисбет Саландер ни разу не встречались.
– Да, – ответил Микаэль. – Прости, но я не мог выбрать время, чтобы позвонить тебе и сообщить новости. Но это действительно она.
– Какие могут быть последствия?
– Для тебя... никаких, как я надеюсь.
– Но она знает все обо мне и о том, что произошло два года тому назад.
– Да, она действительно знает все.
Харриет Вангер молчала на другом конце провода.
– Харриет... Я не верю, что это сделала она. Я должен исходить из того, что она ни в чем не виновата. Лисбет Саландер мне симпатична.