– Не знаю. Есть, правда, одно дело, которое ты мог бы сделать. Чисто практически, если у тебя будет такое желание.
– Моя девушка уехала на всю неделю. У меня есть и время и желание.
– Так вот, я подумал, раз уж ты боксер...
– Да?
– У Лисбет есть подруга – Мириам By, ты наверняка про нее читал.
– Она более известна как лесбиянка и садомазохистка со склонностью к играм в духе БДСМ. Да, я читал о ней.
– У меня есть номер ее мобильника, и я пытался до нее дозвониться. Она дает отбой, как только услышит, что с ней говорит журналист.
– Ее можно понять.
– Мне самому некогда охотиться за Мириам By. Но я читал, что она занимается кикбоксингом. И я подумал, если с ней захочет поговорить известный боксер...
– Понял. И ты надеешься, что через нее мы выйдем на Саландер.
– Полиции она сказала, что понятия не имеет, где живет Лисбет Саландер. Но я думаю, стоит попробовать.
– Дай мне ее номер. Я попытаюсь ее найти.
Микаэль передал ему номер мобильника и адрес на Лундагатан.
Гуннар Бьёрк провел выходные, пытаясь проанализировать положение своих дел. Его будущее висело на волоске, и ему нужно было хорошо разыграть те плохие карты, которые ему достались.
Микаэль Блумквист – мерзкая скотина. Вопрос только в том, стоит ли попробовать уговорить его молчать о связях Бьёрка с теми проклятыми девчонками. Совершенное им было непозволительно, и он нисколько не сомневался, что вылетит с треском, если это откроется. Газеты его просто порвут. Полицейский из Службы безопасности, пользующийся услугами несовершеннолетней проститутки... Хотя бы эта несчастная шлюха была чуть постарше!
Но бездействовать означало самому подписать себе приговор. У Бьёрка хватило ума ничего не говорить Микаэлю Блумквисту. Он все прочел по его лицу и заметил его реакцию: Блумквист сам мучился, он искал информацию, но ему придется за нее заплатить. Ценой будет его молчание. Это был единственный выход.
Вопрос о Зале означал, что в расследовании убийства появилось совершенно новое уравнение.
Даг Свенссон разыскивал Залу.
Бьюрман тоже разыскивал Залу.
А комиссар Бьёрк был единственным человеком, который знал, что между Залой и Бьюрманом существовала связь, а из этого следовало, что от Залы вела ниточка и к Энскеде, и к площади Уденплан.
А это уже создавало для дальнейшего благополучного существования Бьёрка еще одну драматическую проблему. Ведь это он передал Бьюрману информацию о Залаченко, сделав это просто по дружбе и не подумав о том, что эти сведения по-прежнему оставались секретными. Такая, казалось бы, мелочь, однако из-за нее сделанное стало непростительной ошибкой.
К тому же, с тех пор как в пятницу у него побывал Микаэль Блумквист, он совершил еще одно преступление. Как полицейский, он был обязан, получив информацию, имеющую отношение к расследованию убийства, немедленно сообщить об этом. Но, передав эту информацию инспектору Бублански или прокурору Экстрёму, он тем самым автоматически разоблачил бы себя самого. Это стало бы достоянием общественности – не то, что касалось шлюх, а история с Залаченко.
В субботу он поспешил наведаться на свое рабочее место в отдел безопасности в Кунгсхольме, извлек все старые бумаги, относящиеся к Залаченко, и перечитал собранный материал. Он сам писал эти донесения, но с тех пор прошло уже много лет. Последний документ был десятилетней давности.
Залаченко.
Этот скользкий черт!
Зала.
Гуннар Бьёрк сам записал в своем расследовании это прозвище, но, сколько он помнил, никогда им не пользовался.
Однако связь была совершенно очевидна – связь с Энскеде, с Бьюрманом и с Саландер.
Гуннар Бьёрк задумался. Ему еще не было ясно, как все части головоломки связаны между собой, но он, кажется, догадывался, почему Лисбет Саландер отправилась в Энскеде. Он легко мог себе представить, что Лисбет Саландер в припадке ярости убила Дага Свенссона и Миа Бергман либо потому, что они отказались ей помогать, либо потому, что чем-то ее спровоцировали. У нее был мотив, о котором знал только Гуннар Бьёрк и, может быть, еще два-три человека.
Она же совершенно сумасшедшая. Бог даст, ее при аресте застрелит какой-нибудь полицейский. Она знает, и если она заговорит, то все может раскрыться.
Но как тут ни рассуждай, факт оставался фактом: лично для него молчание Микаэля Блумквиста было единственным шансом, а ничто другое его сейчас не волновало. Он чувствовал, как в нем нарастает отчаяние. Надо добиться от Блумквиста, чтобы тот согласился признать его своим анонимным источником и молчать о его... пикантных похождениях с этими чертовыми шлюхами. Эх, если бы, черт возьми, Саландер прострелила башку этому Блумквисту!