В понедельник вечером Микаэль дошел до полного отчаяния. Начиная с предыдущей недели он проверил всего десять человек из списка имен, которые Даг Свенссон собирался привести в своей книге. При очередной встрече он видел перед собой озабоченного, взволнованного и напуганного человека; каждый из них имел в среднем годовой доход около четырехсот тысяч крон в год, а теперь дрожал, как последний трус.
Однако ни в одном случае он не заподозрил, что его собеседник скрывает нечто имеющее отношение к убийству Дага Свенссона и Миа Бергман. Напротив, несколько человек из тех, с кем ему довелось поговорить, просто боялись, что шумиха сделает еще тяжелее их собственное положение, если их имена будут названы в связи с этим убийством.
Микаэль открыл ноутбук и проверил, нет ли там нового сообщения от Лисбет. От нее ничего не было. Между тем в предыдущей почте она утверждала, что клиенты проституток не представляют интереса и он только напрасно тратит на них свое время. Он выругался словами, которые Эрика Бергер назвала бы «инновативным выражением с сексистским оттенком». Микаэль проголодался, но ему не хотелось заниматься приготовлением еды. К тому же он уже две недели не пополнял запасы продуктов, ограничиваясь разве что покупкой литра молока в соседней лавке. Он надел куртку и отправился в греческую таверну на Хорнсгатан, где заказал баранину, приготовленную на гриле.
Для начала Лисбет зашла на лестничную клетку, из предосторожности сделав круг мимо соседних зданий. Это были невысокие панельные дома с очень плохой звукоизоляцией, что было весьма некстати. Журналист Пер-Оке Сандстрём занимал угловую квартиру на третьем, и последнем, этаже. Дальше лестница вела на чердак, и вот это было очень удачно.
Проблема заключалась в том, что во всех окнах его квартиры не горел свет, то есть, по всей видимости, хозяин отсутствовал дома.
Она дошла до пиццерии, расположенной через несколько кварталов, заказала себе порцию «Гавайской» и устроилась в уголке с газетой. Без нескольких минут девять она купила в Пресс-бюро кофе с молоком и вернулась к панельному зданию. В квартире по-прежнему было темно. Она вошла в подъезд и села на чердачной площадке, откуда видна была расположенная одним лестничным пролетом ниже дверь, ведущая в квартиру Пера-Оке Сандстрёма. Она принялась за кофе, приготовившись ждать.
Инспектору криминальной полиции Хансу Фасте наконец удалось напасть на след Силлы Нурен, двадцативосьмилетней предводительницы сатанистской группы «Персты дьявола». Посетив ее в студии звукозаписи «Рисент трэш рекордс», располагавшейся в промышленном здании в Эльвшё, он испытал культурный шок, сравнимый с тем, который произошел при первой встрече португальцев с индейцами Карибского бассейна.
После нескольких неудачных попыток разведать что-то у ее родителей инспектору Фасте повезло узнать от сестры Силлы про студию звукозаписи, где она, по словам сестры, «участвовала» в записи CD-диска бэнда «Cold Wax»[141] из Борленге. Фасте ничего не слышал про этот бэнд и предполагал, что тот, по-видимому, состоит из парней двадцатилетнего возраста. Едва войдя в коридор, ведущий в студию, он окунулся в такой шквал оглушительных звуков, что у него даже перехватило дыхание. Он полюбовался на «Wax» через стеклянное окошко и подождал, пока в звуковой стене не образовалась щель.
У Силлы Нурен были длинные, черные как смоль волосы с красными и зелеными прядками и макияж в темных тонах. Она была пышно сложена и одета в короткую кофточку, из-под которой виднелся открытый живот с пирсингом на пупке. На бедрах у нее был пояс с заклепками, и в целом она выглядела как персонаж из французского фильма ужасов.
Фасте показал свое удостоверение и попросил разрешения побеседовать с ней. Она жевала резинку и смотрела на него со скептическим выражением, но в конце концов махнула рукой в сторону какой-то двери и отвела его в подобие гримерной. Войдя сюда, он тотчас же споткнулся о мешок с мусором, оставленный кем-то на самом пороге. Силла Нурен налила воды в пустую пластиковую бутылку, выпила ее до половины, села за стол и, закурив сигарету, обратила на Ханса Фасте пристальный взгляд ясных голубых глаз. Фасте вдруг растерялся, не зная, с чего начать.