– Что такое «Рисент трэш рекордс»? – спросил он.
На лице у нее появилось недовольное выражение:
– Компания, выпускающая диски новых молодых бэндов.
– И какую роль в ней играешь ты?
– Я – техник звукозаписи.
Фасте посмотрел на нее:
– Ты получила соответствующее образование?
– Не-а. Сама научилась.
– На это можно прожить?
– А почему ты спрашиваешь?
– Просто спросил. Я думаю, ты уже читала, что сейчас пишут о Лисбет Саландер.
Она кивнула.
– У нас есть сведения, что ты с ней знакома. Это так?
– Возможно.
– Так это или не так?
– Это зависит от того, что тебе надо.
– Я занимаюсь розыском сумасшедшей, совершившей тройное убийство. Мне требуется информация о Лисбет Саландер.
– Я ни разу не видела ее с прошлого года.
– Когда ты в последний раз с ней встречалась?
– Это было осенью позапрошлого года. В «Мельнице». Она туда одно время ходила, а потом вдруг перестала появляться.
– Ты пробовала с ней как-то связаться?
– Несколько раз пыталась позвонить ей по мобильнику. Номер не отвечает.
– И ты не знаешь, как ее найти?
– Нет.
– Что такое «Персты дьявола»?
Силла Нурен посмотрела на него насмешливо:
– Ты что же, газет не читал?
– Почему – не читал?
– Так там же написано, что мы – группа сатанистов.
– А это так?
– Похожа я на сатанистку?
– А как должна выглядеть сатанистка?
– Ну знаешь ли, мне даже трудно сказать, кто тут тупее: полиция или газеты!
– Послушайте, дамочка, речь идет о серьезных вещах!
– Это насчет того, сатанистки мы или нет?
– Перестань дурить и отвечай на мои вопросы!
– И о чем же ты спрашивал?
На секунду Ханс Фасте зажмурился и вспомнил, как он несколько лет тому назад ездил для обмена опытом в Грецию и знакомился с работой тамошней полиции. Несмотря на множество проблем, греческим полицейским жилось легче, чем шведским. Если бы Силла Нурен повела себя в Греции так, как сейчас, он мог бы нагнуть ее и три раза стукнуть дубинкой. Он снова взглянул на нее:
– Лисбет Саландер состояла в «Перстах дьявола»?
– Вряд ли.
– Что это значит?
– У Лисбет, по-моему, было очень плохо со слухом.
– Со слухом?
– С музыкальным. Она еще могла отличить трубы от барабанов, но это все, на что она была способна.
– Я спросил, участвовала ли она в группе «Персты дьявола».
– Это и был ответ на твой вопрос. Чем, по-твоему, вообще занимались «Персты дьявола»?
– Расскажи чем.
– Ты ведешь полицейское расследование по газетным статьям!
– Отвечай на вопрос!
– «Персты дьявола» были рок-группой. В середине девяностых годов собралась группа девушек – любительниц хард-рока, которые играли ради своего удовольствия. Знак пентаграммы мы использовали для сцены и подавали себя так, как будто мы немного симпатизируем дьяволу. С тех пор наша группа прекратила свое существование, и я единственная из всех, кто продолжает работать в области музыки.
– А Лисбет Саландер не была членом группы?
– Как я тебе и сказала.
– Так почему же источники утверждают, что Саландер была членом группы?
– Потому что твои источники – такие же дураки, как и газеты.
– Объясни!
– В группе нас было пять девчонок, и мы потом еще продолжали время от времени встречаться. Раньше мы собирались раз в неделю в «Мельнице», теперь мы это делаем примерно раз в месяц, но все-таки поддерживаем отношения между собой.
– И что же вы делаете, когда собираетесь вместе?
– А что, по-твоему, вообще делают в «Мельнице»?
Ханс Фасте вздохнул:
– Итак, вы встречаетесь, чтобы выпить спиртных напитков.
– Мы обычно пьем пиво. И болтаем о всякой всячине. Ты-то что делаешь, когда встречаешься с приятелями?
– И при чем же тут Лисбет Саландер?
– Я познакомилась с ней в школе для взрослых, когда мне было восемнадцать лет. Она иногда появлялась в «Мельнице» и составляла нам компанию за кружкой пива.
– Итак, «Персты дьявола» нельзя считать организацией?
Силла Нурен посмотрела на него так, как будто он свалился с луны.
– Вы – лесбиянки?
– Хочешь заработать но морде?
– Отвечай на вопрос!
– Не твое дело, кто мы такие.